Стрелецкий бунт хованщина

Стрелецкий бунт

Стрелецкий бунт, потрясший основы государственности Московского царства, зафиксирован в анналах истории 2 раза – это 1682 и 1698 годы. Его предыстория неразрывно связана с царём Алексеем Михайловичем Романовым. За 5 лет до своей кончины овдовевший государь женился вторично. Суженой его стала Наталья Кирилловна Нарышкина. От первой жены, Марии Милославской, у Алексея Михайловича в живых остались 5 дочерей и 2 сына – Фёдор и Иван. Были они все ничем непримечательные. Выделялась среди них только царевна Софья. Наталья родила крепкого и энергичного мальчика. Назвали его Петром.

В 1576 году началось недолгое правление Фёдора Алексеевича. Для него и остальных Милославских Наталья Нарышкина являлась мачехой. Так уж сложилось, что на Руси мачеху никогда не жаловали. Относились к ней всегда с предубеждением. Может быть это и послужило причиной тому, что между Милославскими и Нарышкиными разгорелась вражда.

Наталья Кирилловна женщиной была недалёкой и при дворе имела слабые позиции. Зато царевна Софья обладала характером энергичным и целеустремлённым.

Она практически и возглавила оппозицию Нарышкиным, опираясь на своих родственников.

В 1682 году скончался в совсем молодом возрасте государь Фёдор Алексеевич. На царский трон оказалось 2 претендента – Иван и Пётр. Формально все преимущества имел Иван, так как был старше по возрасту. Но он был слаб здоровьем, а Петр крепок и здоров. Естественно, в боярской думе возникли разногласия, отягощённые противодействием Нарышкиных и Милославских.

Точку в этом вопросе поставил патриарх Иоаким. Из чисто государственных соображений он отдал предпочтение молодому Петру. Участь Милославских стала незавидной. Их ожидали опала и ссылка. Но не тем человеком была царевна Софья, чтобы безропотно дожидаться уготованного судьбой печального конца. Она решила сыграть свою игру, а ставку сделала на стрелецкое войско.

В Москве оно насчитывало 40 тысяч человек. Это было сильное воинское подразделение, но в указанный период времени у стрельцов накопилось очень много нерешённых проблем. Стрельцы не только несли воинскую службу. Параллельно ей они занимались торговлей, различными ремёслами, огородничеством. Имели собственные дома и хозяйства. Но жалованье у служилых людей было маленьким и выплачивалось нерегулярно.

Дело усугублялось тем, что стрелецкие полковники, пользуясь полной бесконтрольностью со стороны правительства, стали эдакими маленькими феодалами. Они задерживали жалованье стрельцам, за послабление в службе брали взятки, заставляли стрельцов и членов их семей работать на себя. Стрельцам это очень не нравилось. Зачем горбатиться на огороде полковника, когда свой огород требует неустанной заботы и внимания.

Пользуясь избранием нового царя, стрельцы через своих выборных людей обратились к правительству с жалобой на полковников. Они требовали покрыть задолжности по жалованью, оплатить подневольные работы на огородах начальников по установленным самими стрельцами расценкам и сместить неугодных полковников с занимаемых должностей.

Правительство Нарышкиных, испугавшись стрелецкого бунта, удовлетворило все требования. Полковников сместили и наказали батогами. С них взыскали огромные денежные суммы для покрытия стрелецких долгов, а имения конфисковали.

Но, заигрывая со стрельцами, Нарышкины показали свою слабость и нерешительность. Они явно боялись военных людей, и Милославские решили этим воспользоваться. Через провокаторов они распространили среди стрельцов слух, что Нарышкины хотят убить царевича Ивана.

Стрельцы же почувствовали свою силу, и им захотелось большего. Подобные слухи давали прекрасный повод диктовать правительству свои условия. Таким образом, 15 мая 1682 года начался стрелецкий бунт. По зову набата вооружённые люди ворвались в Кремль и потребовали показать им царевича Ивана.

На крыльцо вывели обоих юношей – Ивана и Петра. Но стрельцов это не успокоило. Они стали требовать выдачи изменников-бояр, замышлявших преступление против Ивана и всей земли русской. Перечень фамилий заранее приготовили Милославские. Естественно, это требование не удовлетворили, и тогда началась резня.

Погибло много Нарышкиных. В их числе братья царицы Афанасий и Иван Нарышкины. Оставшихся в живых бояр Милославские отправили в ссылку. Но реальной власти победившая оппозиция не получила. Власть взяли стрелецкие полки, громившие и грабившие усадьбы бояр. Они стали представлять собой очень удобное орудие в руках любого авантюриста. И таковой вскоре нашёлся.

Во главе Стрелецкого приказа Софья поставила князя Ивана Хованского по прозвищу Тараруй. Получил он его за склонность к пустым обещаниям. Происхождение князь имел знатное, но в войне с Польшей показал свою полную непригодность к военному искусству. Был переведён в Москву и стал «буфером» между Милославскими и стрельцами.

Но этот человек не отличался благородством помыслов. Он начал умело разжигать недовольство среди восставших военных людей, и в то же время всячески подчёркивал свою преданность царевне Софье. Но умная женщина быстро разгадала двойную игру хитрого князя и поняла, что её жизнь находится в опасности.

Правительница взяла с собой Ивана и Петра и в сопровождении свиты покинула Москву, уехав в село Коломенское. Оттуда она заявила, что в самое ближайшее время отправится к Троице-Сергиеву монастырю, и приказала там же собираться дворянскому ополчению.

Стрельцы, узнав о поступке Софьи, пришли в смятение. Столкнуться в сражении с дворянским ополчением – это значило обречь себя на верную гибель. Единственное спасение они видели в сохранении существующего положения. При таком порядке они могли шантажировать правительство, вкусно есть и сладко пить.

К Софье срочно направилась депутация. Её целью было убедить царевну в полной лояльности вышедших из под контроля военных людей. Главная же задача состояла в том, чтобы уговорить женщину вернуться обратно в Москву.

Правительница благоразумно отказалась возвращаться в первопрестольную. В то же время, чтобы успокоить стрелецких выборных, она притворилась недалёкой и наивной женщиной. Когда же выборные люди уехали, был тут же отдан приказ всем боярам явиться в село Воздвиженское, находящееся на пути к Троице-Сергиеву монастырю. Был вызван туда и Хованский.

Тот, ничего не подозревая, отправился в дорогу. А в это время боярин Михаил Лыков получил приказ от Софьи схватить Хованского. Ранним утром он напал на лагерь, в котором мирно спал князь с верными ему людьми. Глава Стрелецкого приказа был арестован и доставлен к царевне. Та не стала долго разбираться в поведении князя. Тут же в дорожной пыли Хованскому отрубили голову. Так закончил свою жизнь двурушник, а недолгий период его деятельности назвали Хованщиной.

Стрельцы, напуганные казнью князя и дворянским ополчением, проявили поразительную сговорчивость. Они согласились на все условия правительства, выдали зачинщиков и безропотно приняли в качестве начальника Стрелецкого приказа Фёдора Шакловитого. Этот думный дьяк был предан Софье и крут на расправу.

В ноябре царевна вернулась в Москву. Она объявила, что прощает стрельцов. Казней и репрессий не было. Лишился головы только Алексей Юдин. Он являлся самым приближённым к Хованскому человеком. На этом стрелецкий бунт 1682 года закончился.

В Москве утвердились Милославские, а Софья стала править страной от имени юных царей Петра I и Ивана V. Наталья Кирилловна Нарышкина отказалась жить в столице. Она перебралась в село Преображенское, забрав с собой и сына. Царевна Софья правила страной 7 лет. В 1689 году она была отстранена от власти возмужавшим Петром.

В 1698 году вспыхнул последний стрелецкий бунт. Пока молодой царь разъезжал по заграницам и набирался ума разума, страной управляло правительство князя-кесаря Ромодановского. Оно выслало из столицы всех стрельцов и направило их на пограничье. Но полная опасностей военная служба столичной публике не нравилась. Гораздо лучше было жить в Москве, занимаясь своим хозяйством. Поэтому стало зреть недовольство.

В указанный год бунта 40 тысяч стрельцов самовольно оставили границу и двинулись к первопрестольной. Навстречу им выдвинулся московский гарнизон в количестве 5 тысяч человек. Командовал им генерал Патрик Гордон. По его приказу на взбунтовавшихся стрельцов направили пушки. После первого же залпа всё огромное воинство капитулировало на милость победителей.

Когда Пётр I вернулся в Россию, то пришёл в бешенство. Он приказал провести тщательнейшее дознание. После мучительных пыток огромное количество стрельцов было казнено. Они с полной покорностью шли на убой, не оказывая при этом никакого сопротивления. После этого стрелецкое войско сошло с исторической сцены. Всех оставшихся в живых выслали из Москвы в другие города и записали в посадские. Так закончилась целая эпоха, а русская земля вступила в новую фазу своего развития уже в качестве не Московского царства, а Российской империи.

Игорь Томшин

Основные статьи: Бунташный век, Софья Алексеевна, Пётр I

Стрелецкий бунт 1682 года

Игорь Шап

Это маленький отрывок из моей большой работы «Известная персона или история одной старинной песни». Полностью её можно прочитать в формате pdf в «облаке» по ссылке:
https://cloud.mail.ru/public/EnQE/pPp5v3ati
______________________________________________
Третий по счёту царь правящей династии Романовых — Фёдор Алексеевич (сын царя Алексея Михайловича,1629 – 1676 гг., у которого было от двух жён 16 детей, 13+3) умер от цинги 27 апреля 1682 года в 20-летнем возрасте, не оставив после себя ни потомства, ни распоряжений о престолонаследии. Вот как об этом пишет в своих «Записках» современник Петра I граф Матвеев (Андрей Артамонович, 1666 – 1728 гг., дипломат, сенатор):
«В прошлом от создания мира 7190 году, а от воплощения Слова Божия 1682 лета, Апреля 27 числа, по семилетнем и многоболезненном государствовании Великаго Государя, Царя Феодора Алексеевича, Самодержца Всероссийскаго блаженныя памяти, в Москве учинилася его высокопомянутому Величеству от бывшей при детских его летах болезни скорбутики, или цынготной скорби, кончина»
У него, как говорится, «семейная жизнь не сложилась»: первая жена царя Фёдора Алексеевича — Агафья Грушецкая (1663 – 1681 гг., польского происхождения) скончалась через три дня после родов, а появившийся на свет сын Илья умер на десятый день жизни.
Именно Агафья свела на нет «татарский стиль» — люди перестали брить налысо головы, некоторые начали подстригать бороды (а иногда сбривать совсем), усы и волосы. Потеряли актуальность татарские одежды и начал превалировать польский стиль, вышли из моды охабни и вместо них стало престижным носить контуши и шубки…, женщины избавились от неказистого вида платьев и впервые одели шапки именно при царице Агафье Семёновне. Стоит отметить, что все эти внешние перемены происходили не путём принуждения, а сами собой.
Царь крайне тяжело переживал кончину жены…, его болезнь вновь усилилась. Хотя Фёдор Алексеевич и выбирал Агафью на смотре невест (согласно традиции), но «кандидатка» была им подмечена тремя месяцами до того — во время крестного хода (он вертел головой по сторонам в правильном направлении), это можно сказать была его «любовь с первого взгляда». Кстати, сам царь прекрасно разговаривал на польском языке, так как одним из его наставников был монах–поэт Симеон Полоцкий.
Через полгода после смерти любимой жены царь обвенчался с Марфой Матвеевной Апраксиной (1664 – 1715 гг.), но за 71 день брака вторая жена так и не успела «понести» от Фёдора Алексеевича…, как тот скончался. В его смерти обвинили придворных докторов — фон Гадена и Гутменша…, якобы они дали царю яд. Справедливости ради, надо сказать, что Фёдор Алексеевич был на самом деле «доходягой» — даже на похоронах своего отца в 15-летнем возрасте он не смог идти за гробом и его пришлось нести на носилках (есть версия, что у него отказывали ноги из-за повреждённого позвоночника после падения в детстве с лошади). Но как всегда, крайними остались доктора…, за что и были убиты стрельцами через три недели после смерти царя во время стрелецкого бунта. (Б.Нахапетов «Врачебные тайны дома Романовых», Часть 1, Глава 1 – Чем болели и как лечились цари Романовы, изд. 2008 г.) Борис Александрович Нахапетов (1928 – 2017 гг.) — видный советский невропатолог, историк медицины.
Отдадим должное вдове Марфе Матвеевне, соблюдавшей траур более трёх десятков лет — до самой своей смерти (она умерла от отравления грибами в последний день 1715 года). Ещё исстари повелось в дни поминовения усопших государей кормить нищих. Так вот, Марфа Матвеевна в память о своём муже пять раз в году кормила по 300 человек.
Возвращаясь к юности царицы Марфы Матвеевны, скажу — в том, что вторая жена Фёдора Алексеевича не забеременела, нет ничего удивительного. Надо констатировать, что всё мужское потомство царя Алексея Михайловича от брака с царицей Милославской Марией Ильиничной (1624 – 1669 гг.), в отличие от сильных и здоровых девочек — было сильно болезненным…, и почти поголовно хронически страдало эпилепсией и цингой.
Но обратимся ко дню смерти царя Фёдора Алексеевича — в 27 апреля 1682 года.
Итак, вновь произошло «дежавю», как в Смутное время (когда случилась внезапная смерть царя Бориса Годунова и через полтора месяца свержение и убийство его сына Фёдора) — отсутствие прямого, то есть законного наследника престола…, и страна опять «встала на уши».
Возникла правовая дилемма — отдать престол или почти 16-летнему Ивану (Иоанну) Алексеевичу (1666 – 1696 гг., младший сын царя Алексея Михайловича от его первой жены Милославской Марии Ильиничны), или 10-летнему Петру Алексеевичу (1672 – 1725 гг.), сыну всё того же царя Алексея Михайловича, но уже от его второй жены — Натальи Кирилловны (урожд. Нарышкина, 1651 – 1694 гг.).
Такие коллизии возникают всегда, когда приходится «делить наследство» между детьми с только одним общим родителем.
Сами братья по вполне понятным причинам бороться за престол не могли (первый — из-за своего болезненного состояния, а второй — по малолетству), и поэтому интересы Ивана отстаивала его родная сестра царевна Софья Алексеевна (1657 – 1704 гг., дочь «нашего многодетного» царя Алексея Михайловича, её мать Мария Милославская), Милославские и Толстые, а за интересы Петра боролись Нарышкины, Голицыны, Долгорукие.
В то время главой русской православной церкви был патриарх Иоаким, «прославившийся» тем, что в 1677 году устроил «войну» мощам святой княгини Анны Кашинской, чьё тело за 300 лет не истлело и пальцы которой замерли в «двоеперстии». Так вот, прямо в день смерти царя Московский патриарх вместе с высшим духовенством вышел на крыльцо кремлёвской церкви Спаса на Бору (она снесена в 1933 г.) и перед собравшимися на площади членами Боярской думы, придворными чинами и прочим городским дворянством произнёс речь о кончине царя Фёдора Алексеевича.
Патриарха Иоакима нельзя заподозрить в приверженцах «избирательной монархии», но после своей поминальной речи он прямо здесь обратился к толпе собравшихся с вопросом — «… кому преемником быть ? И чтоб вы о том, единодушным согласием единосердечною мыслию намерение свое мне Святейшему Патриарху и Архиереям объявили»
Более сильный хор голосов закричал — Петру Алексеевичу !…, но однако слышались и голоса, что по праву первенства на царстве надлежит быть царевичу Иоанну Алексеевичу.
Патриарх по известной только одному ему причине (похоже на то, что он недолюбливал царевну Софью) без колебаний встал на более «громкую сторону» и объявил царём Петра. Никакой законностью от подобной процедуры выборов тут не пахло, но так как большинство собравшихся на площади это восприняло одобрительно, то на том и остановились. Иоаким вошёл во дворец и благословил 10-летнего мальчика на царство. В уже упоминавшихся мной «Записках» графа Матвеева А.А. читаем:
«Тогда–ж весь сингклит (синклит — собрание высших сановников. — И.Ш.) и царедворцы в великом множестве в Кремль съехались к наречению царскому; понеже все уже преклонилися ко избранию на Всероссийский престол Царевича Петра Алексеевича всея России, который и наречен: Царем Государем и Великим Князем Московским и всея России Самодержцем».
Тут граф Андрей Матвеев немного лукавит, говоря, что все съехались к царскому наречению. Никто специально к наречению приехать из «регионов» просто бы физически не успел и «сингклит» состоял только из тех, кого смерть Фёдора Алексеевича застала в Москве. От «регионов» там были только выборные от посадов, которые были в Москве по случаю проходившего в то время обсуждения податной реформы.
Избрание Петра царём означало, что его мать Наталья Кирилловна Нарышкина становилась правительницей государства до совершеннолетия сына.
Но не всё так оказалось просто — царевна Софья уже на следующий день во время похорон царя дала понять, что это дело она просто так не оставит…, и между противоборствующими партиями началась ожесточённая схватка.
В то время на Руси был «институт стрельцов» и они исполняли армейские, полицейские и охранные функции. Стрельцы были недовольны правлением умершего царя (их начали использовать на хозяйственных работах и недоплачивали жалование ввиду пустой казны) и этим воспользовалась царевна Софья с Милославскими, спровоцировав стрелецкое войско на бунт. В подстрекательстве к сопротивлению Нарышкиным особенно усердствовал начальник Приказа Большой казны («министр финансов») Милославский Иван Михайлович со своими родственниками.
По рукам стрельцов начал ходить список «бояр изменников»…, грамотных людей тогда было крайне мало, так что имена бояр заучивались наизусть и передавались из уст в уста.
Про подстрекательство стрельцов к бунту читаем у современника:
«Александр Милославский и Петр Толстой, которые тогда вышепоказанныя росписи тем именам боярским и прочим писали, по полкам на прытких серых и карих лошадях скачучи, кричали громко: «что Нарышкины Царевича Иоанна Алексеевича задушили, и чтоб с великим поспешением они стрельцы шли в город Кремль на ту свою службу» (стр. 19, «Записки русских людей». События времен Петра Великого. «Записки Андрея Артамоновича графа Матвеева», изд.Санктпетербург, 1841 г.)
Андрею Матвееву во время этого бунта было 16 лет и его свидетельству можно вполне доверять, в отличие от других мемуаристов, которые всё это не видели собственными глазами.
В понедельник («тяжёлый день») 15 мая на волне распространившегося слуха о том, что Нарышкины задушили царевича Иоанна, мятежники начали выдвигаться к центру Москвы.

Начальник караула от Стремянного полка подполковник Григорий Горюшкин не успел выполнить приказ и запереть все ворота Кремля. Через незапертые ворота боевые дружины прорвались на Соборную площадь к Красному крыльцу. Царица Наталья Кирилловна, чтобы успокоить разъярённую толпу, была вынуждена вывести обоих царевичей на крыльцо и предъявить их стрельцам.
После унизительной для царской семьи «процедуры опознания» (царевичу из толпы выкрикивались разные наводящие вопросы) волнение несколько улеглось…, но не для того организовывался весь этот кипиш. Тут же из толпы послышались голоса о выдаче стрельцам бояр из «списка изменников». Авторитетный боярин Матвеев (Артамон Сергеевич, 1625 – 1682 гг., глава Посольского приказа в конце царствования Алексея Михайловича) за четыре дня до этого вернувшийся из ссылки в Москву, спустился с крыльца вниз к стрельцам и стал их увещевать не применять силу…, и народ начал опять потихоньку успокаиваться.
Но тут всё дело испортил князь Михаил Юрьевич Долгоруков — у него не выдержали нервы, его «прорвало» и он с крыльца начал кричать толпе, чтобы все убирались по домам к «такой-то матери», а не то он всех перевешает и посажает на колы.
Надо понимать, что этого только и ждали…, толпа рассвирепела. Наиболее активные влезли по ступенькам на крыльцо, схватили Долгорукова и сбросили его вниз на копья своих товарищей…, он тут же был изрублен бердышами (секирами). Несчастного боярина Матвеева (отец автора «Записок», фразы из которых я привожу) вскоре тоже жестоко убили стрельцы из вновь подошедших полков — «… и с таким своим тиранством варварским в бердыши все его тело разсекли и разрубили так, что ни один член целым не нашелся».
А через некоторое время был зверски убит и отец князя Михаила Долгорукого — глава стрелецкого приказа Долгоруков Юрий Алексеевич…, его отрубленную руку насадили на копьё и долго носили по улицам с возгласом — «Уступайте, люди: едет великий князь, боярин Долгорукий !».
Вид крови опьянил толпу…, и всё завертелось в «бессмысленном и беспощадном русском бунте»…, Москва превратилась в океан беззакония и расправ. Из девяти московских стрелецких полков (общая численность 14198 человек) в мятеже не участвовал лишь один Сухаревский полк. Хочу сказать, что на «пустом месте» подобные восстания не возникают, к ним всегда есть предпосылки…, и в данном случае власть действительно «достала» стрельцов…, и если бы в те времена было бы принято писать лозунги, то на одном из них красовалось бы слово «Надоело !», обращенное к Кремлёвской монархии.
В результате этой трёхдневной и, признаться, пьяной вакханалии полетело очень много боярских голов. Вся Красная площадь была завалена трупами. Особая «охота» была устроена на бояр Нарышкиных…, и двое дядей Петра с разницей в два дня поплатились жизнями — Афанасий и Иван Кирилловичи. Тут даже прятаться было бесполезно — в заложники брались все родственники «от мала до велика» с требованием выдачи указанного лица. Надо понимать, что всё это сопровождалось повсеместными грабежами и насилием.
«Под замес» попал и стольник Салтыков Фёдор Петрович — его стрельцы перепутали с кем-то из Нарышкиных и изрубили (плохо быть похожим на кого-либо в эпоху отсутствия удостоверения личности). К слову, его внук Салтыков Сергей Васильевич станет первым фаворитом будущей императрицы Екатерины II.
Придворных врачей тоже искали для отмщения за якобы отравление царя Фёдора Алексеевича. Доктор Даниил фон Гаден был пойман со своим сыном Михаилом в Немецкой слободе, а доктора Ивана Гутменша отыскали в его доме на Поганых прудах (ныне Чистые). Их всех привели на Красную площадь и там «подняли на копья».
Именно во время этого бунта у юного царя Петра впервые случился нервный припадок, когда тот увидел всю эту резню. Позднее подобные припадки во время волнения у него повторялись регулярно — его голова наклонялась в левую сторону и на лице происходили судорожные движения мускулов. (Борис Нахапетов: «Врачебные тайны дома Романовых», Часть 1, Глава 2 – Болезнь и смерть Петра I, изд. 2008 г.)
Вот здесь (ниже по ссылке) замечательная картина художника Дмитриев–Оренбургского «Царица Наталья Кирилловна показывает Ивана V стрельцам, чтобы доказать, что он жив-здоров» (написана в 1862 году).
Я не уверен, был ли на самом деле 16-летний Иван Алексеевич таким малым ростом, как на этом полотне (в белом кафтане) — возможно это «недоработка» художника, но болезненный телом и душой он был точно…, плюс плохое зрение и сильное заикание, впрочем, это никак не сказалось на его детородных способностях — его жена Прасковья Салтыкова (1664 – 1723 гг.) рожала пять раз…, и среди их детей была вполне «крепкая умом» будущая российская императрица Анна Иоанновна (1693 – 1740 гг.).
http://cloud.mail.ru/public/8qLr/nnVRVDsx5
Кстати, точная копия этой картины (75 х 100, холст, масло) на данную минуту ещё продаётся вместе с багетом за 165 тысяч рублей.
В конце концов весь этот «бунт–кипиш» закончился тем, что уже 26 мая был издан акт о «совокупном восшествии на Всероссийский Престол Государей Царей Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича и о вручении, за малолетством Их, управления Государственными делами Сестре Их, Царевне Софии Алексеевне».
Оба брата «тандемом» венчались на царство 25 июня 1682 года в Успенском соборе Кремля.
По сути, Софья организовала и сама же «разрулила» кровавые события, возникшие из-за правовой коллизии по наследию трона…, , правда, ей ещё пришлось немного «повоевать» летом и в начале осени, чтобы приструнить почувствовавших свою силу и власть стрельцов. Это время, когда бунтари диктовали свои условия Кремлю, называется Хованщина — по фамилии нового начальника стрельцов князя Ивана Андреевича Хованского (тут проявилась тенденция, проверенная веками — с военными–победителями власть всегда должна держать ухо востро). Именно в тот короткий период Хованщины в России случилось некое подобие сопротивления монархии. Но надолго внести элементы демократии в государственное управление не получилось — казнив 17 сентября лидера стрельцов, Софья восстановила монархическое правление. Её фактическое царствование длилось 7 лет — до 1689 года, до той поры, пока Петру I не исполнилось 17 лет. Молодому государю всё-таки пришлось «пободаться» с сестрицей и применить по отношению к ней силу, хотя Софья тоже была «не подарок» и свою власть просто так отдавать совсем не желала. В итоге жёсткого обоюдного противостояния и взаимного переманивания войск на свою сторону, победил Пётр.

28 июня (18-го по юлианскому календарю) 1698 года взбунтовавшиеся стрельцы потерпели поражение от войск, верных Петру I. Это был далеко не первый их конфликт: Пётр на всю жизнь запомнил события 1682 года, когда стрельцы развязали настоящий террор против Нарышкиных, родственников его матери, и их сторонников. Помнил он и то, как заговорщики из стрельцов пытались убить его самого в 1689 году. Их третье выступление оказалось роковым…

Стрелецкое войско появилось в России в сер. XVI века, в эпоху Ивана IV, и составило элиту войска. Иностранные путешественники, посещавшие Московское царство, нередко называли их «мушкетёрами». Для этого имелись все основания: стрельцы были вооружены как холодным оружием (бердышами, саблями и шпагами), так и огнестрельным (пищалями, мушкетами), могли быть как пехотинцами, так и всадниками. Со временем стрельцы помимо военной службы стали также заниматься ремеслом и торговлей, были освобождены от посадских податей, а для решения всех вопросов их деятельности создали специальный Стрелецкий приказ. К концу XVII века стрелецкое войско приобрело значительное влияние в государстве, де-факто превратившись в гвардию, на которую могли опираться придворные группировки и которая оказывала влияние на принятие решений. Это отчётливо стало ясно после бунта 1682 года, когда именно стрельцы настояли на возведении сразу двух царей на престол — Петра I и Ивана V — при регентстве царевны Софьи. В 1689 году часть стрельцов выступила на стороне Софьи против Петра, но дело закончилось победой последнего и заключением царевны в Новодевичий монастырь. Широких репрессий против стрельцов тогда, однако, не последовало.

В 1697 году царь Пётр I на время покинул Россию, уехав в Великое посольство — большую дипломатическую миссию, в рамках которой он посетил ряд европейских государств и провёл переговоры с наиболее влиятельными монархами эпохи. В его отсутствие недовольство, зревшее среди стрельцов, из глухого стало перерастать в открытое. Они были недовольны тем, что Пётр отдавал предпочтение полкам «нового строя» во главе с иностранными генералами — Патриком Гордоном и Францем Лефортом. Жаловались стрельцы на нехватку продовольствия и жалованья, а также длительную разлуку с семьями. В марте 1698 года 175 стрельцов дезертировали из своих полков и отправились в Москву, чтобы подать челобитную с изложением всех своих проблем. В случае отказа они готовы были начать «бить бояр». Иван Троекуров, возглавлявший Стрелецкий приказ, приказал арестовать представителей стрельцов, но их поддержала собравшаяся толпа недовольных. Начало бунту было положено.

Вскоре к житейским причинам выступления добавились и политические: среди стрельцов и их сторонников быстро распространились слухи, будто бы Петра во время его поездки по Европе подменили или даже убили, а сюда в Москву везут его двойника «из немцев». Восставшие быстро наладили контакты с царевной Софьей, заверяя её в своей поддержке, а она якобы ответила им двумя письмами с призывами расширять восстание и не признавать власть Петра. Впрочем, в подлинности этих писем у исследователей до сих пор нет уверенности.

Фёдор Ромодановский

Князь Фёдор Ромодановский, которого Пётр на время своего отсутствия фактически поставил во главе государства, отправил против стрельцов Семёновский полк. С его помощью мятежные стрельцы вынуждены были покинуть Москву. Это, однако, привело к объединению за пределами столицы всех бунтующих полков и смещению их полковников.

В нач. июня восставшие числом около 2200 человек обосновались возле Воскресенского Новоиерусалимского монастыря. Именно здесь они столкнулись с войсками, оставшимися верными Петру I: Преображенским, Семёновским, Лефортовским и Бутырским полками. Всех вместе их было в два раза больше, чем восставших стрельцов. Позже к ним присоединились другие проправительственные силы во главе с боярином Алексеем Шеиным и генералом Патриком Гордоном, а также артиллерия. При таком соотношении сил исход конфликта был очевиден. 18 июня состоялось короткое сражение, продолжавшееся около часа и завершившееся полным поражением стрельцов.

Погибших на поле битвы было не так много. Гордон писал о 22 убитых стрельцах и порядка 40 раненых.

Вскоре боярин Шеин развернул следствие, по результатам которого повесили 56 человек, обвинённых в организации бунта, множество участников бунта били кнутом и отправили в ссылку. Однако такое наказание вовсе не удовлетворило Петра. Вернувшись из Европы, он развернул против стрельцов полномасштабные репрессии, в рамках которых к казни приговорили более тысячи человек, около 600 были биты кнутом и сосланы. Царь словно хотел раз и навсегда покончить со столь ненавистным ему стрелецким войском и, воспользовавшись бунтом, поквитаться с ним за 1682 год.

Массовые казни развернулись в разных частях Москвы. Самые масштабные из них проводились в подмосковном селе Преображенское (ныне — в черте столицы). По свидетельствам некоторых очевидцев-иностранцев, Пётр принял личное участие в экзекуции и своими руками отрубил пятерым стрельцам головы, после чего заставил своих приближённых последовать его примеру. Опыта в таком «ремесле» они, конечно, не имели, поэтому удары наносили неточно, тем самым лишь усиливая мучения обречённых на смерть.

Ещё одним местом казней стрельцов стала Красная площадь, в частности, Лобное место. Существует укоренившийся стереотип, будто бы оно использовалось исключительно для казней, оттого «Лобным местом» сегодня нередко называют место исполнения смертных приговоров. На самом деле это совсем не так: Лобное место на Красной площади служило трибуной для оглашения царских указов и публичных обращений к народу, также оно фигурировало в некоторых церемониях и обрядах, к примеру, в крестных ходах по праздникам. Лишь во времена Петра I это место обагрилось кровью. В 1698–1699 годах здесь, как и в Преображенском, прошли многочисленные казни стрельцов. Скорее всего, отсюда и берёт свои истоки дурная «слава» Лобного места.

Стрелецкий бунт 1698 года и расправа над его участниками по-своему отразились в русском искусстве. Самое известное полотно на эту тему — картина Василия Сурикова «Утро стрелецкой казни», показавшая весь ужас развернувшегося противостояния и трагическую судьбу стрельцов и их семей. Повешенных стрельцов также можно увидеть на картине Ильи Репина «Царевна Софья»: труп одного из казнённых виден через окошко кельи.

Арсений Тарковский посвятил Стрелецкому бунту стихотворение «Петровские казни», начинающееся такими словами:

Передо мною плаха

На площади встаёт,

Червонная рубаха

Забыться не даёт.

О событиях 1698 года вспомнила и Анна Ахматова в поэме «Реквием». Она посвящалась репрессиям конца 1930-х годов. Поэт вспоминала, как стояла в тюремных очередях в Ленинграде, её душу разрывал страх за арестованного сына — Льва Гумилёва. В «Реквиеме» есть такие строчки:

Буду я, как стрелецкие жёнки,

Под кремлёвскими башнями выть.

О судьбе стрельцов идёт речь в романе Алексея Толстого «Пётр I» и поставленном по нему фильме «В начале славных дел», снятом Сергеем Герасимовым в 1980 году.

Добавить комментарий

Закрыть меню