Шуман Роберт музыкальные произведения

Список не претендует на полный охват творческого насле­дия композитора, а включает лишь наиболее значительные сочинения.

Фортепианные произведения (всего около 50 сборников и пьес)

Сольные

Вариации «Аbegg» ор. 1 (1830)
«Бабочки» ор. 2 (1829—1831)
Токката ор. 7 (1833)
«Карнавал» ор. 9 (1834—1835)
«Симфонические этюды» ор. 13 (1834, 2-я редакция — 1852)
«Танцы давидсбюндлеров» ор. 6 (1837, 2-я редакция — 1850)
«Фантастические пьесы» ор. 12 (1837)
«Детские сцены» ор. 15 (1838)
«Крейслериана» ор. 16 (1838, 2-я редакция — 1850)
Новеллетты ор. 21 (1838)
«Венский карнавал» ор. 26 (1839)
«Арабески» ор. 18 (1839)
«Ночные пьесы» ор. 23 (1839)
3 романса ор. 28 (1839)
Юмореска ор. 20 (1839)
Этюды для фортепиано по Каприсам Паганини ор. 3 (1832)
Концертные этюды по Каприсам Паганини ор. 10 (1833)
«Альбом для юношества» ор. 68 (1848)
«Лесные сцены» ор. 82 (1848—1849)
«Листки из альбома» ор. 124 (1832—1845, опубл. 1854)
«Пестрые листки» ор. 99
Первая соната fis-moll ор. 11 (1833—1835)
Вторая соната g-moll ор. 22 (1833—1838)
Третья соната f-moll ор. 14 (1835, 2-я редакция — 1853)
Фантазия С-dur ор. 17 (1836) и другие

Дуэты

Andante и вариации для фортепиано ор. 46 (1843)
«Картинки с Востока» ор. 66 (1848)
«Бальные сцены» ор. 109 (1851)
«20 пьес для маленьких и больших детей» ор. 85 (1849)

Вокальные произведения (более 200 песен)

«Круг песен» на текст Гейне ор.

24 (1840)
«Мирты» ор. 25 (1840)
«Круг песен» на тексты Эйхендорфа ор. 39 (1840)
«Любовь и жизнь женщины» на текст Шамиссо ор. 42 (1840)
«Любовь поэта» на текст Гейне ор. 48 (1840)
«Испанские любовные песни» на тексты Гейбеля ор. 138 (1849)
Песни из «Вильгельма Мейстера» на тексты Гёте ор.

98 а (1849)
Песенный альбом для юношества ор. 79 (1849)

Симфонические произведения

Симфонии

Первая B-dur «Весенняя» ор. 38 (1841)
Вторая C-dur op. 61 (1846)
Третья Es-dur «Рейнская» op. 97 (1850)
Четвертая d-moll op. 120 (1841, 2-я редакция — 1851)

Концерты

Концерт для фортепиано с оркестром a-moll op. 54 (1841—1845)
Интродукция и Allegro appassionato (Концертштюк для фортепиано с оркестром) G-dur op. 92 (1849)
Концертштюк для 4-х валторн и оркестра F-dur op. 86 (1849)
Концерт для виолончели с оркестром a-moll op. 129 (1850)
Концерт для скрипки с оркестром d-moll (1853)
Концертное allegro с интродукцией для фортепиано с оркестром d-moll op. 134 (1853)
Фантазия для скрипки с оркестром C-dur op. 131 (1853, опубл. 1937)

Камерно-инструментальные произведения (всего 25)

3 струнных квартета ор. 41 (1842); первый a-moll; второй F-dur; третий A-dur
Фортепианный квинтет Es-dur ор. 44 (1842)
Фортепианный квартет Es-dur ор. 47 (1842)
Фортепианное трио d-moll ор. 63 (1847)
Фортепианное трио F-dur ор. 80 (1849)
Фортепианное трио g-moll ор. НО (1851)
Соната для скрипки и фортепиано a-moll ор. 105 (1851)
Соната для скрипки и фортепиано d-moll ор. 121 (1851)
3 романса для гобоя и фортепиано ор. 94 (1849)
«Фантастические пьесы» для фортепиано, скрипки и виолончели ор. 88 (184І)
«Фантастические пьесы» для квартета и фортепиано ор. 73 (1849)

Драматические и хоровые произведения (всего 15)

«Геновева», опера ор. 81 (1848)
«Манфред», музыка к драматической поэме Байрона ор. 115 (1849)
Сцены из «Фауста» Гёте ор. 148 (1844—1853)
«Раи и Пери», оратория на текст Мура ор. 50 (1843)
«Странствие Розы» на текст Хорна ор. 112 (1851)
«Сын короля» на текст Уланда ор. 116 (1851)
«О паже и королевской дочери» на текст Гейбеля ор. 140 (1852)
Около 120 вокальных ансамблей, в том числе: 3 мужских ансамбля на тексты революционных поэтов 1849 г.

Литературные и критические труды

Около 200 критических статей, в том числе: «Избранные статьи о музыке и музыкантах» (1852, опуб. 1891)

Глава шестая. Флорестан и Евсебий

Я, кажется, уже говорил, что «Бабочки» были предвосхищением «Карнавала» — этой редкой по остроумию и любимейшей пьесы Шумана. В такой же степени образы близнецов Вальта и Вульта являются предшественниками Флорестана и Евсебия — главных героев «Карнавала».

Кто же они такие? Откуда они взялись?

Вначале это была игра. В детстве Шуман придумал для себя брата-близнеца. Его собственные братья Эдуард и Юлий были старше, а ему хотелось играть с братом-ровесником.

Воображаемый близнец был, «вопреки природе», совсем не похож на Роберта — ни наружностью, ни характером.

Соль выдумки была именно в этом несходстве, которое, однако, не нарушало дружбу братьев.

Затем в игре появились изменения: брата-близнеца заменил ровесник-друг.

Мы знаем, как часто детские игры продолжают пленять нас и в зрелом возрасте. Это произошло и с Робертом, чему немало способствовали прочитанные книги. У писателей-романтиков на каждом шагу встречались то друзья-враги, то братья-соперники, то просто двойники, которых путали окружающие и даже родные матери, не говоря уже о невестах. Нашумевший роман «Эликсир дьявола» был весь посвящен недоразумениям, происходившим из-за двойников — Ансельма и Викторина, из-за их губительного сходства. Но если гофмановские герои — это воплощение добра и зла, то Флорестан и Евсебий, каждый по своему, чудеснейшие парни. В них как бы олицетворен сам Шуман, резко противоположные черты его характера.

Если представить себе мысленно, и весьма условно, этих выдуманных молодых людей (я исхожу из музыки Шумана, а также из его немногих словесных объяснений), то можно убедиться, что Флорестан — энергичный малый, пылкий, увлекающийся, борец по натуре, а Евсебий, напротив, — мягкий, мечтательный, даже застенчивый. Борясь за свою идею, Флорестан стремится быть услышанным всеми, а его замкнутый друг предпочитает уединение; ему достаточно поведать свои мысли одному Флорестану.

Евсебий — лирик и однолюб; для него невозможны многократные увлечения девушками, которых он встречает на своем пути. Он верит в Бессмертную возлюбленную Бетховена. Все увлечения Флорестана он отвергает и, выслушав его признания, говорит: «Это еще только Розалинда, но не Джульетта».

Разумеется, это далеко не полная характеристика Флорестана и Евсебия. Я позволил себе лишь слегка обрисовать их свойства, столь полно раскрывающиеся в музыке.

Я слышал странное мнение, будто этот вымысел Шумана — следствие расстроенного воображения. Некоторые видят в этом даже какое-то «раздвоение личности». Какая нелепость! Я твердо убежден, что Флорестан и Евсебий не что иное, как программное объяснение. Оно соответствует художественному закону контраста.

В самом деле, разве не приходится на каждом шагу убеждаться, как силен и в музыке этот вечный закон? Драматическое чередуется с лирическим, радостное — с печальным и скорбным. На законе контраста построена трехчастная форма и чередование частей в симфониях, в сонатах. В этом может убедиться каждый, кто внимательно слушал их. Четыре части следуют одна за другой: драматическое Действие, Шутка, Размышление, Танец. Это, разумеется, только схема, но, какими бы ни были отклонения от нее, закон контраста остается в силе.

Он действует и внутри музыкальной пьесы. Я находил предшественников Флорестана и Евсебия и в музыке прошлых столетий. Конечно, в нашем мятежном девятнадцатом веке контрасты гораздо напряженнее и резче. У Шумана они подчеркнуто ярки, причудливы, но в них нет ничего болезненного. Ведь прихотливость воображения — это скорее признак здорового, сильного ума, в том случае, когда он властвует над своими созданиями. Вспомним самые причудливые народные сказки — жизнь бьет в них ключом, логика нигде не нарушается.

Такова и фантастика Шумана: в свои лучшие годы он был близок к народным мастерам.

Добавить комментарий

Закрыть меню