Северянин жизнь и творчество

На пике популярности

Успех пришел к поэту после выхода сборника «Громокипящий кубок» (1913, предисловие к которому было написано Ф. Сологубом). В течение 1913—1914 гг. Северянин выступал со многими вечерами («поэзоконцертами») в Москве и Петербурге, встречая огромную популярность у публики и сочувственные отзывы критиков разной ориентации, в том числе скептически относившихся к футуризму. Для его лирики характерна смелая для тогдашего вкуса (до грани пародийности) эстетизация образов салона, современного города («аэропланы», «шоффэры») и игра в романтический индивидуализм и «эгоизм» , условные романтически-сказочные образы. Стих Северянина музыкален (во многом он продолжает традиции Бальмонта), поэт часто использует длинные строки, твёрдые формы (некоторые изобретены им самим), аллитерацию, диссонансные рифмы.

Северянин был основателем литературного движения эгофутуризма (начало 1912), однако, поссорившись с претендовавшим на главенство в движении Константином Олимповым (сыном Фофанова), осенью 1912 года покинул «академию Эго-поэзии» (о выходе из движения объявил знаменитой «поэзой», начинающейся «Я, гений Игорь-Северянин…»). Впоследствии ездил в турне по России в 1914 г. с кубофутуристами (Маяковским, Крученых, Хлебниковым).

Вышедшие после «Громокипящего кубка» сборники 1914—1915 гг. («Victoria regia», «Златолира», «Ананасы в шампанском») воспринимались критикой более прохладно, чем «Кубок»: Северянин включал в них в большом количестве ранние, незрелые «поэзы», а новые тексты из этих книг во многом эксплуатировали образность «Кубка», не добавляя ничего нового. В 1915—1917 гг. Северянин поддерживал (совместные выступления, турне, сборники) ряд молодых авторов, большинство из которых никакого следа в литературе не оставили; самым заметным учеником Северянина этого периода был Георгий Шенгели.

Северянин был избран публикой «Королём поэтов» на выступлении в московском Политехническом музее в 1918 г.

Эстония

В том же 1918 г. Северянин переехал в Эстонию, где в 1921 г. женился на Фелиссе Круут (единственный его зарегистрированный брак). Ездил в дальнейшем с выступлениями во Францию и в Югославию.

Поздняя лирика Северянина во многом отходит от его стиля 1910-х годов. Самые заметные его произведения этого периода — несколько получивших большую известность стихотворений («Соловьи монастырского сада», «Классические розы»), автобиографические романы в стихах «Колокола собора чувств», «Роса оранжевого часа», «Падучая стремнина» и сборник сонетов «Медальоны» (портреты писателей, художников, композиторов, как классиков, так и современников Северянина). Переводил стихотворения А. Мицкевича, П. Верлена, Ш. Бодлера, эстонских и югославских поэтов.

После присоединения Эстонии к СССР возобновил творческую активность, пытаясь публиковаться в советской печати. Умер в оккупированном немцами Таллине от сердечного приступа, в присутствии младшей сестры Веры Коренди (эстонизированная фамилия, собственно Коренова), его последней сожительницы. Похоронен на Александро-Невском кладбище в Таллине.

Детские и юные годы

Игорь появился на свет в городе Петербурге 16 мая 1887 года. Семья проживала на улице Гороховой в доме № 66. Его отец – Лотарёв Василий Петрович – капитан железнодорожного полка. Мама – Лотарёва Наталья Степановна – дочь дворянского предводителя из Курской губернии Шеншина Степана Сергеевича. Мать уже была один раз замужем, её первый супруг генерал-лейтенант Домонтович скончался. По материнской линии Игорь имел родственные связи с историком Карамзиным и поэтом Фетом.

Ранние детские годы будущего поэта прошли в Петербурге. Семья его была культурная, мать с отцом любили литературу и музыку, особенно оперную.

В 1896 году родители расстались, отец к тому времени вышел в отставку, и Игорь уехал с ним в Череповец.

Там он в большей степени находился в имениях у тётушки Елизаветы Петровны или у дяди Михаила Петровича (это родные брат и сестра отца), потому что сам Василий Петрович Лотарёв уехал на Дальний Восток, ему предложили там работу в качестве коммерческого агента.

В Череповце Игорь отучился 4 класса в реальном училище. А в возрасте 16 лет поехал в Маньчжурию, где в городе Дальнем жил папа. Север оставил глубокий след в душе юноши, он был покорён его красотой и суровостью, вдохновлён на творчество и даже псевдоним свой потом взял – Северянин. Перед тем, как началась русско-японская война, скоропостижно скончался отец, и Игорь вернулся к матери в Петербург.

Творчество

Свои первые стихи Игорь написал, когда ему было 8 лет. В юности его вдохновляла на поэтические произведения Женечка Гуцан, он был безумно в неё влюблён, и поэзия этого периода в основном лирическая. Во время русско-японской войны в его стихах появились военно-патриотические нотки.

Вернувшись в Петербург в 1904 году, Игорь начал регулярно рассылать свои произведения в периодические издания, но всё время ему возвращали их обратно.

Пока в 1905 году всё-таки не напечатали одно стихотворение «Гибель Рюрика». Затем понемногу стали публиковать и другие его стихи. Поначалу он всё время подписывался разными псевдонимами:

  • Граф Евграф д’Аксанграф;
  • Игла;
  • Мимоза.

И лишь потом остановился на псевдониме Северянин.

В 1907 году он получил своё первое признание от поэта Фофанова, в 1911 году появление в мире российской поэзии Игоря Северянина приветствовал Брюсов.

С 1905 по 1912 годы вышло 35 поэтических сборников Игоря, издания в основном были провинциальными.

В 1913 году увидел свет его сборник «Громокипящий кубок», принёсший поэту славу. Игорь стал ездить по стране с поэтическими вечерами, которые пользовались невероятным успехом, ведь он, помимо таланта, обладал ещё непревзойдённым исполнительским даром. Борис Пастернак вспоминал, что в те времена на эстраде в декламации стихов могли соперничать между собою только два поэта – Маяковский и Северянин.

Игорь объездил пол-России – Минск и Кутаис, Вильно и Тифлис, Харьков и Баку, Екатеринослав и Ростов-на-Дону, Одессу, Екатеринодар и Симферополь. Он принял участие в 48 сборных поэтических концертах, 87 ещё дал лично.

Личная жизнь

Первой безумной любовью Игоря стала его кузина Лиза Лотарёва, она была старше мальчика на 5 лет. Каждое лето они проводили вместе на усадьбе в Череповце, были счастливыми, играли, беседовали, спорили. В возрасте 17 лет Елизавета вышла замуж, а Игорь был настолько травмирован этим событием, что в церкви на церемонии венчания ему даже стало плохо.

Настоящее, уже взрослое чувство, пришло к нему в 18 лет, когда Игорь познакомился с Гуцан Женечкой. Красивая, стройная с золотистыми кудрями девушка свела поэта с ума. Он придумал ей новое имя – Злата ─ и каждый день дарил стихи. Им не суждено было пожениться, но от этих отношений Женечка родила дочь Тамару, которую сам поэт впервые увидел лишь через 16 лет.

Мимолётных романов у Северянина было слишком много, так же, как и гражданских жён. С одной из них, Марией Волнянской, отношения были длительными, она уехала с ним в Эстонию, и первое время семья даже существовала там на её гонорары (Мария исполняла цыганские романсы). В 1921 году их гражданская семья распалась, Игорь официально обвенчался с Фелиссой Крутт, которая ради него поменяла веру с лютеранской на православную. В браке у них родился сын.

Однако даже официальный брак не стал поводом для того, чтобы Северянин перестал заводить любовниц. Жена знала прекрасно, что каждый его гастрольный тур заканчивался очередным бурным романом. Фелисса терпела до 1935 года и в конце концов выгнала Игоря из дома.

Последняя женщина, с которой жил поэт, была школьная учительница Вера Борисовна Коренди. С каждым годом Игорь всё сильнее болел, у него был туберкулёз. Скончался поэт 20 декабря 1941 года, его могила находится в Таллине.

Введение.

Эпохи одна от другой отличаются во времени, как страны в пространстве, и когда говорится о серебряном веке, мы представляем себе, каждый по-своему, какое-то цельное, яркое, динамичное, сравнительно благополучное время со своим особенным ликом, резко отличающееся от того, что было до, и от того, что настало после. Эта эпоха длиною от силы в четверть века простирается между временем Александра III и семнадцатым годом ХХ столетия.

Контраст между серебряным веком и предшествующим ему безвременьем разительный. И еще разительней этот контраст и прямо-таки враждебность между серебряным веком и тем, что наступило после него, — временем демонизации культуры и духовности. Поэтому включение в серебряный век двадцатых и тридцатых годов, как это все еще делается, — невольный или подневольный черный юмор.

Серебряный век эмигрировал – в Берлин, в Константинополь, в Прагу, в Софию, Белград, Гельсингфорс, Рим, Харбин, Париж. Но и в русской диаспоре, несмотря на полную творческую свободу, несмотря на изобилие талантов, он не мог возродиться. Ренессанс нуждается в национальной почве и в воздухе свободы. Художники-эмигранты лишились родной почвы, оставшиеся в России лишились воздуха свободы.

Мы смотрим на серебряный век как на некоторое единство, в чем-то загадочное и не объясненное до конца. Это единство предстает как освещенное солнечным сиянием творческое пространство, светлое и жизнерадостное, жаждущее красоты и самоутверждения. В нем есть утонченность, ирония, поза, но есть и проблески подлинного самопознания. Сколько света по сравнению с пасмурной погодой безвременья восьмидесятых годов, какой контраст с тем, что было до, и с тем, что настало после. И хотя мы зовем это время серебряным, а не золотым веком, может быть, именно оно было самой творческой эпохой в российской истории.

В данной работе речь пойдет об Игоре-Северянине.

Биография поэта сквозь призму его творчества.

Игорь Северянин (псевдоним Игоря Васильевича Лотарева) (1887— 1941) родился в Петербурге, сын офицера. Учился в Череповецком реальном училище. Начал печататься в 1905 г. в провинциальных газетах. Первый его сборник стихов «Зарницы мысли» вышел в 1908 г. С 1911 г. глава эгофутуристов, выпускавших газету «Петербургский глашатай». Книги стихов Северянина: «Громокипящий кубок» (1913) выдержал за два года семь изданий), «Златолира»(1914), «Ананасы в шампанском» (1915), «Victoria Regia» (1915), «Поэзоантракт» (l915).

На вечере в Политехническом музее в Москве был провозглашен публикой «Королем поэтов». Вторым был Маяковский. В марте того же года уехал в Эстонию и скоро оказался отрезанным от родины. В Россию больше не возвратился, хотя и тосковал по ней. Не удалось ему, несмотря на его горячее желание, вырваться на родину и в июне 1941 г., когда Эстонию захватили немецко-фашистские войска. Он скончался в Таллинне.

Северянин (Игорь Васильевич Лотарев) гордился родством с двумя знаменитыми в истории российской словесности людьми. Если его принадлежность к роду Шеншиных и, следовательно, к родству с Афанасием Фетом сомнений не вызывает, то родство с историком Николаем Карамзиным представляется либо сомнительным, либо столь отдаленным, что упоминать о нем можно лишь со ссылкой на самого поэта:

Известно ль тем, кто, вместо нарда,

Кадит мне гарный дым бревна,

Что в жилах северного барда

Струится кровь Карамзина?

И вовсе жребий мой не горек!..

Я верю, доблестный мой дед,

Что я — в поэзии историк,

Как ты в истории поэт!*

Владимир Маяковский, знавший наизусть множество стихотворений Игоря-Северянина, откликнулся на это его заявление смешной пародией:

И вовсе жребий мой не горек!

Я верю, доблестный мой дед,

Что я в поэзии — асторик,

Как ты в «Астории» — поэт.

Приятель поэта священник Сергий Положенский * вывел род Шеншиных из глубины XV века, назвав его родоначальником Самуила «Шеншу». В этом славном дворянском роду мы находим в XVIII веке майора Бориса Шеншина. Его внук Сергий Леонтьевич Шеншин имел чин коллежского асессора и служил начальником полиции Щигровского уезда Курской губернии, а его сын — Степан Сергеевич известен нам, как предводитель уездного дворянства. Он был женат на Ольге Козьминичне Дебериной. Брак был удачным. На свет появилось шестеро детей: сыновья — Иосаф (лейтенант), Николай (гусар), Михаил (в юности погиб на охоте), дочери — Александра, Елисавета и Наталия.

Богатый помещик, ротмистр Афанасий Неофитович Шеншин в бытность свою в Германии женился на вдове Шарлотте Фет (Foeth), урожденной Беккер. От брака с Шарлоттой родился Афанасий Афанасьевич — будущий поэт. До 14 лет Афанасий писался Шеншиным, но вдруг обнаружилось, что лютеранское благословение на брак в России не имело законной силы, а православное венчание родителей, произошло уже после его рождения. С этого момента он стал носить фамилию матери.

Но вернемся к Наталье Степановне Шеншиной, которая первым браком была за генерал-лейтенантом, инженером Георгием Ивановичем Домонтовичем, от которого имела умершую в молодости дочь Зою. Именно Зоя была тем звеном, которое связывало Игоря Васильевича Лотарева с родом Домонтовичей. Через родство с Зоей поэт состоял в свойстве (не кровное родство через женитьбу или замужество) сразу с несколькими известными в истории государства Российского людьми. Вот некоторые из них — братья Георгия Домонтовича: гласный Санкт-Петербургской Думы Иван Иванович Домонтович, сенатор Константин Иванович Домонтович, генерал Михаил Алексеевич Домонтович (кузен).

Сенатор Константин Домонтович был женат на Аделаиде Константиновне Муравинской, чья сестра Евгения Константиновна Муравинская* прославилась на всю Россию, как солистка Мариинского театра (колоратурное сопрано). Ее сценический псевдоним был Мравина, а роли — Манон Леско в «Манон» Ж.Массне, Джильда в «Риголетто» и Виолетта в «Травиате» Дж. Верди, Мими в «Богеме» Д.Пуччини. Одна из самых блистательных красавиц Санкт-Петербурга Евгения Мравина умерла в Крыму после тяжелой и продолжительной болезни в октябре 1914 года. Игорь-Северянин посвятил Мравиной очерк «Трагический соловей». Кстати, в записке «Родственники и » -чки»» поэт упорно именует ее Муравинской, хотя, по утверждению вдовы дирижера Евгения Мравинского А.М.Вавилиной-Мравинской, написание родовой фамилии «Мравинские» в форме «Муравинские» — явная ошибка, которую у поэта можно объяснить лишь не правильным восприятием на слух.

Аделаида Константиновна Муравинская и сама оставила неожиданный след в творчестве Игоря-Северянина:

Мне было пять, когда в гостиной

С Аделаидой Константинной,

Которой было тридцать пять,

Я, встретясь в первый раз, влюбился…

С нее ведет начало школа

Моих бесчисленных побед

И ровно стольких женских бед…*

Дочерью кузена Михаила Алексеевича Домонтовича была Шурочка, известная нам, как Александра Михайловна Коллонтай. Кузина Шурочка прославилась своими передовым взглядами на секс и на брак, принимала участие в революционном движении и была первой в мире женщиной, получившей ранг посла. В 20-е годы в среде русской эмиграции о ней ходили слухи, что своими нарядами, мехами и бриллиантами она затмевала царственных особ. Александра Михайловна остается едва ли не самой загадочной женщиной Советской России. Рассказывают, что до глубокой старости она сводила мужчин с ума. Впрочем, для нас это не имеет ровно никакого значения, потому что нам она дорога одним лишь воспоминанием о поэте, в котором тот предстает перед нами «мальчуганом с белым воротничком и не детски печальными глазами»*.

Отцовская линия представляется нам менее разветвленной, хотя и здесь встречаются имена, достойные упоминания. Василий Петрович Лотарев дослужился до звания штабс-капитана. Выйдя в отставку, он пытался заниматься коммерцией на родине, но крайне неудачно и невесть каким образом оказался в Китае. В то время в портах Дальний (Далян) и Порт-Артуре (Люйшунь) обустраивалась русская армия. Василий Петрович, очевидно, участвовал в каких-то армейских поставках, но недолго — помешала болезнь. Он скончался от чахотки в Ялте 10 июня 1904 года.

В отцовском роду были купцы, инженеры, химики и юристы. Для нас представляет интерес кузен будущего поэта Виктор Александрович Журов, сын Елисаветы Петровны Лотаревой и московского купца Александра Иродионовича Журова, выпускник юридического факультета Московского университета. Журов более известен, как баритон Витторио Андога. Предание гласит, что он даже стал режиссером в знаменитом миланском театре La Scala. Кузен был женат на одесситке Наталии Фесенко, известной нам, как оперная певица Аида Марчелла.

Из отцовского рода происходила одна из первых детских влюбленностей будущего поэта — кузина Елисавета Михайловна Лотарева (в замужестве Якульская). В июне 1899 года двенадцатилетний Игорь Лотарев без памяти влюбился в кузину Лилю, которая была на пять лет старше него. Лиля же была увлечена кузеном Виктором Журовым.:

Жемчужина утонков стиля,

В теплице взрощенный цветок,

Тебе, о лильчатая Лиля,

Восторга пламенный поток!

Твои каштановые кудри,

Твои уста, твой гибкий торс –

Напоминают мне о Лувре

Дней короля Louis Quatroz.

Твои прищуренные глазы –

… Я не хочу сказать глаза!..-

Таят на дне своем экстазы,

Присудская моя лоза. Исполнен голос твой мелодий,

В нем — смех, ирония, печаль.

Ты — точно солнце на восходе,

Узыв в болезненную даль…*

Это было написано едва ли не четверть века спустя, но как отменно хороши и до сих пор свежи «глазы, таящие на дне своем экстазы». Без всякого сомнения, Елисавета всегда производила сильное впечатление на своего кузена. Достаточно отыскать в «Громокипящем кубке» стихотворение «Эксцессерка», в котором поэт признается: «я не видел кузины в кузине и едва ли я в том виноват»* .

Игорь-Северянин не оставил нам своей биографии, но зато в поэме детства «Роса оранжевого часа» есть множество любопытных подробностей.

Об отце поэт рассказывает, что происхождением он был из владимирских мещан. Детство и отрочество Василий Лотарев вместе с братом Михаилом провел в одном из немецких пансионов Ревеля. Учился в Санкт-Петербурге в Инженерном училище (Михайловский или Инженерный замок), Получив инженерную специальность — сапёр и офицерский чин, был принят на службу в I железнодорожный батальон (впоследствии полк). Отец был начитан, знал несколько языков, любил театр. Из офицерских развлечений предпочитал оргии и кутежи, имел повышенную слабость к женскому полу.

Мать, по словам поэта, до двадцати двух лет понятия не имела о том, что такое кухня. В молодости к ней сватался будущий председатель Совета министров Борис Штюрмер, но замуж она вышла за генерал-лейтенанта Георгия Домонтовича, который был значительно старше нее. Муж принимал участие в строительстве Адмиралтейства в Петербурге и Троицкого моста через Неву. Род его, однако, к гетману Довмонту, как это полагал Игорь-Северянин, никакого отношения не имел. Знакомство вдовы генерала, Домонтовича и адъютанта Василия Лотарева произошло в кафе Горна в Майоренгофе. Их сын Игорь родился 4 мая (ст.стиль) 1887 года в Петербурге, в доме на Гороховой улице.

В творчестве Северянина нашли отражение и такие эпизоды его детства, как материнские рассказы о друзьях первого мужа. В поэме есть рассказ о том, как генерал-лейтенант Домонтович еженедельно играл в винт с четырьмя адмиралами фон Берентсом, Кроуном, Дюгамелем и Пузино. Все четыре персонажа, несомненно — реальные исторические лица. Например, имя контр-адмирала Ореста Поликарповича Пузино нередко встречается в российской морской литературе, а именем Александра Егоровича Кроуна в конце XIX века были названы два мыса: первый на полуострове Корея в Японском море, второй в Беринговом море в бухте Провидения. Что уж там Наталья Степановна запомнила из их разговоров неизвестно, да только в «Росе оранжевого часа» читаем следующее:

…Морские волки,

За картами и за вином,

Рассказывали о своем

Скитании по свету. Толки

Об их скитаньях до меня

Дошли, и жизнь воды, маня

Собой, навек меня прельстила.

Моя фантазия гостила

С тех пор нередко на морях,

И, может быть, они – предтечи

Моей любви к воде. Далече

Те дни. На мертвых якорях

Лежат четыре адмирала,

Но мысль о них не умирала

В моем мозгу десятки лет,

вот теперь, когда их нет,

Я, вовсе их не знавший лично,

С отрадой вспоминаю их…*

В той же поэме мы видим воспоминание о странном сне.

…Я в детстве видел сон престранный:

Темнел провалом зал пустой,

И я в одежде златотканой

Читал на кафедре простой,

На черной бархатной подушке

В громадных блестках золотых…

Аплодисменты, точно пушки,

В потемках хлопали пустых…

И получалось впечатленье,

Что этот весь безлюдный зал

Меня приветствовал за чтенье

И неумолчно вызывал…

Я уклоняюсь от трактовки

Мной в детстве виденного сна…

Однако были и другие сны. Один из них описан в стихотворении «Неразгаданные звуки»:

В детстве слышал я ночами

Звуки странного мотива.

Инструмент, мне не известный,

Издавал их так красиво.

Кто играл? На чем? — не знаю:

Все покрыто тайной мглою;

Только помню, что те звуки

Власть имели надо мною.

Лучше понять происхождение этих «снов» поможет отсылка к стихам, умершей в 36 лет, поэтессы Марии (Мирры) Александровны Лохвицкой. «Она умерла в августе 1905 года, и поэт никогда не был с ней знаком лично, но он выбрал ее своей Прекрасной Дамой, ей он поклонялся, ее славил в стихах».

В поэзии «Серебряного века» трудно найти более яркий пример поклонения одного поэта другому, чем поклонение Игоря-Северянина Мирре Лохвицкой. Он посвятил Лохвицкой множество стихов, и много раз использовал в своих стихах ее мотивы. Игорь-Северянин, однако, никогда не задумывался над тем, что столь любезная его сердцу Мария Александровна Лохвицкая была одержима демономанией, причем в тяжелой форме. Он просто шел за ней, повинуясь ее призыву: «За мной, утомленные гнетом сомнений! Вы, пьющие жадно от мутной волны».

Игорь Северянин, краткая биография

Игорь Северянин (Игорь Васильевич Лотарев) — один из выдающихся русских поэтов «Серебряного века». Годы его жизни: 1887-1941гг., родился в Петербурге в семье капитана железнодорожного батальона Василия Петровича и дочери предводителя дворянства Натальи Степановны Лопыревых. Детство будущего поэта проходило в Петербурге до тех пор, пока родители не расстались. После распада семьи Игорь жил у дяди в имении «Владимировка» под Череповцом нынешней Вологодской области, где сейчас и находится музей Игоря-Северянина (именно так, через дефис, он сам подписывал свои произведения).

В 1904 году, окончив 4 класса реального училища г.Череповца, Игорь Северянин уехал на Дальний Восток к отцу, в Манчжурию. Затем, в преддверии Русско-японской войны, он вернулся к матери в Петербург.

Публиковать свои произведения Игорь Северянин начал в 1904 году. Первыми опубликованными стихотворениями стали: «Гибель „Рюрика“, «Подвиг „Новика“, «К предстоящему выходу Порт-Артурской эскадры». Поэт позиционировал себя как последователя «чистой лирики», вместе с тем вносил новшества в поэзию, создал несколько новых в русском языке словообразований.

В 1911 году Игорь-Северянин объединился с поэтами, выпускавшими газету «Петербургский глашатай» для того, чтобы основать новое русское литературное течение эгофутуризм. Характерными чертами этого течения были показное себялюбие, большое использование иностранных слов, культивирование ощущений. В это же время И.Северянин написал, издал и самостоятельно распространил брошюру под названием «Пролог (Эгофутуризм)». Меньше, чем через год из этой группы писатель вышел, объяснив это тем, что задача, которую он задумал, выполнена.

«Громокипящий кубок» — первый большой сборник стихов Игоря-Северянина, который вышел в 1913 году в издательстве «Гриф» и принес автору известность. Произведения Северянина носят в основном декадентский характер, язык вызывающе вычурный, нарочитый, граничащий с безвкусием.

Автор вводит новые размеры, получая при этом не применявшиеся раннее стихотворные формы: квадрат квадратов, гирлянда, дизель.

В 1912 году в Петербурге, а затем и в Москве, в обществе свободной эстетики, собираемом Валерием Брюсовым, состоялся дебют перед публикой И.Северянина. В следующем году поэт отправился в турне по городам юга России, и в течение 5 лет принял участие в 135 концертах со своими произведениями.

В январе 1918 года И.Северянин переезжает жить в поселок Тойла в Эстонии с гражданской женой Марией, а также матерью, няней, бывшей гражданской женой и дочерью Валерией. Многочисленное семейство снимало полдома у местного плотника.

Через месяц поэт поехал в Москву для участия в «выборах короля поэтов», где его соперником в финале был Маяковский. Публика выбрала победителем Северянина. По результатам выборов издали альманах, на обложке которого напечатали фото триумфатора.

Февральская революция нашла отражение в произведениях творца в стихах «Моему народу», » Гимн Российской республике».

После оккупации Германией Эстонии поэт попал в фильтрационный лагерь в Таллине. Так началась его вынужденная эмиграция, после которой он уже никогда не возвращался в Россию.

За все время жизни в Эстонии И.Северянин дает около 4 десятков концертов, вместе с Маяковским и А.Толстым выступал в Берлине в 1922 году.

В 1921 году Северянин расстался с гражданской женой и венчался с дочерью домовладельца Фелиссой, которая поменяла ради мужа лютеранство на православие. У пары родился сын Вакх. Считается, что жена стала музой поэта, поэтому его творчество не угасло в эмиграции, а стих приобрел классическую простоту. Об этом свидетельствуют повествования четырех автобиографических романов: «Роса оранжевого часа», «Падучая стремнина» «Колокола собора чувств», «Рояль Леандра». Созданы сборники стихов: «Миррэлия», «Вервэна», «Менестрель», «Соловей», «Классические розы», утопия «Солнечный дикарь».

Игорь-Северянин является первым крупным переводчиком поэзии с эстонского на русский язык. Также сохранились его переводы с французского, польского, румынского, болгарского, литовского языков.

Любопытно исследование «Теория версификации. Стилистика поэтики», и такой труд-воспоминание как «Мое о Маяковском».

В годы эмиграции поэт много гастролирует по Европе, в 1931 году он дважды выступает в Париже. На одном из выступлений присутствовала Марина Цветаева, которая отозвалась о творческом вечере Северянина как о «единственной радости за долгие месяцы».

В творчестве Игоря Северянина особая ниша отведена женщинам. Поэзия последнего периода стала лиричной, напевной и без вычурности. Некоторые стихи позже были положены на музыку А.Вертинским, С.Рахманиновым и другими композиторами.

Скончался поэт в Таллине от сердечного приступа, там же и был похоронен. В настоящее время стихи Северянина переведены и читаемы почти во всех странах мира.

  • «Увертюра (Ананасы в шампанском!)», анализ стихотворения Северянина
  • «Весенний день», анализ стихотворения Северянина
  • «Это было у моря», анализ стихотворения Северянина, сочинение
  • «Вернуть любовь», анализ стихотворения Северянина
  • «Классические розы», анализ стихотворения Северянина
  • «Град», анализ стихотворения Северянина
  • «Родник», анализ стихотворения Северянина
  • «Русская», анализ стихотворения Северянина, сочинение

По писателю: Северянин Игорь

Добавить комментарий

Закрыть меню