Пластов купание коней

Пластов Аркадий Александрович – художник, биография и творчество которого не могут остаться незамеченными в истории искусства периода 20 века. Еще при жизни он стал членом Академии Художеств, был признан народным художником СССР и отмечен множеством наград.

Родился будущий художник в деревне Прислониха (сейчас – территория Ульяновской области), в январе 1893 года, в небогатой семье. Его отец – деревенский книгочей, а дед – местный иконописец. Маленький Аркадий даже не думает о карьере живописца. Родители видят в нем будущего священника, и пытаются сделать все, чтобы дать сыну должное образование. И вот, после трех классов образования, полученного в сельской школе, десятилетнего парня принимают на обучение в Симбирское духовное училище. Там он учится там 5 лет, после чего поступает в духовную семинарию, где намерен продолжить обучение.

Но, в 1908 году, Пластов понимает, что его призвание в другом. Весной он наблюдает за работой иконописцев, работающих над росписью деревенской церкви, и это оставляет неизгладимое впечатление. Аркадий твердо решил: что он станет именно художником, чего бы это ни стоило.

И вот, в 1912 году юноша уезжает в Москву, чтобы получить там художественное образование. Два года он учится в Строгановском училище, после чего пытается поступить в МУЖВЗ, но на отделение живописи ему попасть не удается. Поэтому, до 1917 года Аркадий вынужден обучаться в скульптурном отделении. Но, он ходит на занятия к Архипову, Корину и Степанову, где обучается изобразительному искусству.

В 1917 году Пластов возвращается в родные края, где и начинает практиковаться как живописец. Он работает с натуры, рисуя в основном односельчан. Художник даже создает целый цикл картин, посвященный крестьянскому быту, получивший название «Житье-бытье». Но, Пластов Аркадий Александрович – художник, биография и творчество должны пережить перерождение.

В 1931 году случается пожар, и дом Пластова сгорает дотла.

Все работы, которые он успел написать, уничтожены: не уцелел ни один этюд, ни один эскиз. Фактически, художнику, которому исполнилось почти сорок лет, приходится начинать работу с нуля. Но художник не отчаивается, и снова берется за кисть. Он оставляет полевые работы, полностью окунувшись в живопись.

Пластов посещает выставки передвижников, рассматривает работы мастеров, входящих в Союз русских художников, и учится у них. В своих работах художник не только продолжает устоявшиеся традиции, но и делает свой вклад в развитие русской школы живописи.

И вот, в 1935 году, он наконец-то обретает признание. Его картины удостаиваются Московской выставки, а сам Аркадий участвует практически в каждом крупном событии мира искусства.

В своих произведениях живописец изображает жизнь и работу простых крестьян.

В его картинах чувствуется любовь к природе, любовь к деревне: художник не понаслышке знаком с бытом русского крестьянина, и изображает простые жизненные ситуации, как никто другой любит писать детей Саня Маликов, Первый снег, Летом и другие

В период с 1941-1965 годов Пластов рисует целый цикл картин, посвященных жизни простых жителей села. Такие работы, как «Жатва» и «Сенокос» 1945 года,, а также «Ужин трактористов» 1951 года, получают хвалебные отзывы не только простых граждан, которые тепло отзывались о его полотнах, но и матерых критиков того времени.

Еще одна известная серия картин была написана Пластовым в Великую Отечественную войну. Яркий ее представитель, «Фашист пролетел» 1942 года, до сих пор считается шедевром советского искусства военного и поствоенного периода.

В период 1950-х годов, Пластов выставляет полотна «Юность» и «Весна», вызвавший восторг у зрителей. Не забывает художник и красоту русской женщины.

Среди-картин этой тематики отмечают полотна «Мама» (1964г), «Солнышко» (1966г), и «Из прошлого», (1969г). Также художник рисует несколько иллюстраций к произведениям Чехова, Некрасова, и Толстого.

Живописные работы Пластова пронизаны любовью к природе, он с глубоким уважением относится к простому быту крестьян и уважаем ими.крестьянства.

За свой вклад в искусство творец был награжден несколькими медалями, двумя орденами Ленина, получил звание народного художника СССР а в его родном селе сейчас находится музей , который называется «Народный художник А.А. Пластов». В общей сложности перу живописца принадлежит несколько тысяч картин, над которыми он работает до глубокой старости. Пластов Аркадий Александрович – художник, биография и творчество которого могла оборвать только смерть. Великий творец живописи скончался 12 мая 1972 года.

Купание коней

Анцупова Ирина Игоревна

Июль 2003 года был довольно тёплым. Горожане, которые не смогли уехать на море, заняли берега Финского залива, наслаждаясь солнечными жаркими днями.
Мне очень хотелось выбраться куда-нибудь за город, даже не для того, чтобы искупаться, а просто погулять по берегу в хорошей компании.
Однажды мне позвонила подруга, которая приехала из Оренбурга поступать в институт. Она поделилась со мной, что успешно сдала все экзамены и теперь хочет как-нибудь это отметить.
-Поехали кататься на лошадях! – предложила Оля.
Я с радостью согласилась — мы познакомились на одной из городских конюшен, поскольку очень любим этих удивительных животных.
Незадолго до звонка Ольги я открыла для себя хорошую конюшню с сильными спортивными, а значит, серьёзными лошадьми. Это КСК «Аргамак» в Старом Петергофе. Занятия стоят недорого, кони – ахалтекинцы, радушный хозяин, профессионал-конник – Владимир Соломонович Хиенкин.
Первый раз я приехала в «Аргамак» в начале апреля, когда ещё лежал снег и манеж был заледенелым. Тогда я любовалась лошадьми, которых выпустили гулять, помогла покормить их и впервые узнала, что такое АХАЛТЕКИНЦЫ.
Несмотря на трепетное уважение к этим сильным породистым животным, я предложила Ольге именно «Аргамак». Субботним жарким утром мы встретились на Балтийском вокзале и на автобусе поехали в Петродворец.
Как всегда, гостеприимный город встретил нас удивительно свежим воздухом. Несомненно, мы побродили по Верхнему Парку, немного отдохнули в кафе и пешком направились в «Аргамак». Через полчаса мы были на конюшне.
Владимир Соломонович поздоровался с нами, стал расспрашивать, где занимались раньше. Потом он куда-то ушёл, а мы стали рассматривать лошадей.
Маленькие девочки, лет по 10-12, крутились около нас, разговаривая между собой. Из их разговора мы узнали, что недавно родились два жеребёнка. Мы полюбовались на малышей, потом Владимир Соломонович позвал нас.
-Лена, Алексей, Ира, Оля, берите Хелвара, Ханым-Солтану и Ханым-Саят и езжайте на залив купаться. Только сначала я посмотрю, как вы умеете ездить без седла… — сказал он нам.
Мы переглянулись. Без седла я ездила только несколько раз, а садиться на ахалтекинскую красавицу, к тому же мать одного из жеребят, было боязно. Я несколько раз пыталась отшутиться, но такой шанс выпадает очень редко. В общем, мы с Ольгой переоделись, потом нам взнуздали лошадей, надели на них прочные кожаные ошейники, вывели в манеж.
Красавицу, которой хозяин доверил меня, звали Ханым-Солтан. Ханым-Саят приходилась ей сестрой и матерью второго малыша. Жеребят звали Бенгур и Бенгурион. Кроме того, нас сопровождали два жеребца. Шерсть Хелвара отливала на солнце золотом и медью. Второй жеребец был не менее красивым, но не таким спокойным. Казалось, он относился снисходительно к своему всаднику, который, судя по всему, побаивался коня, но постоянно играл с ним.
Владимир Соломонович предупредил меня, что Солтана отбивает задом, если при посадке задеть её круп.
-Села – и сразу высылай лошадь шагом! – сказал он.
Лена, которая потом села на Хелвара, подошла ко мне, мы приготовились, и… на счёте «три» я оказалась на спине Солтаны. Но не успела я даже тронуть лошадь, как она коротко взвизгнула и резко подбросила задом.
Как я удержалась на ней, до сих пор является для меня загадкой.
-Высылай шагом! – услышала я крик Владимира Соломоновича.
Я сделала то, что мне было велено, и вот она зашагала, нервно раздувая ноздри и поминутно оглядываясь на жеребят.
-Хорошо! – похвалил меня хозяин. – Главное – она почувствовала, что ты управляешь ею.
Я уселась окончательно, уже не опасаясь быть скинутой. Солтана оказалась очень удобной – с узкой тренированной спиной и очень мягкими аллюрами.
Мы разулись, аккуратно выехали из манежа и построились. Первым (головным) встал Хелвар, потом Солтана и Саятка , которая, как оказалось, полдороги норовила повернуть домой, и замыкал шествие второй жеребец. Жеребята прыгали рядом.
Сначала я не могла понять, зачем нужен плотный кожаный ошейник. С незнакомой лошадью всегда надо вести себя строже, и я крепко держала повод на такой длине, чтобы мне было удобно контролировать Солтану. Однако слово «купание» лошади понимали как прогулку, когда можно и пастись, и играть, и воспитывать малышей, и принимать природную ванну. Солтана не могла оторваться от вкусной сочной травы, постоянно останавливаясь и резко опуская голову. Я легко удерживалась, но руки очень уставали, поскольку повод был слишком коротким, а странный ошейник регулярно падал на уши лошади, заметно раздражая её.
Я иногда оглядывалась на Ольгу, наблюдая, как уверенно она справляется с Саяткой, которая приглядывала за жеребятами, порой резко останавливаясь, если они уносились далеко.
Живописная узкая тропинка шла под наклоном, иногда пропадая в зарослях крапивы, которая выросла до половины бока Солтаны. К счастью, она жгла ноги не очень сильно, поскольку лошади быстро проходили мимо коварного растения, но огромное количество слепней, которых они отгоняли, вздрагивая всей кожей, доставляло значительные неудобства. Заставляло поволноваться и то, что впереди было труднопреодолимое место – дорога с опасным для лошадей поворотом, поскольку машины показывались совсем близко от нашего переезда и сразу затормозить не могли.
Мне было интересно, как здесь поведут себя жеребята, которых взяли на прогулку впервые. Издалека услышав почти непрерывный шорох шин, они как по команде перестали резвиться и кусать друг друга, устремившись к матерям. Две маленькие девочки встали на дороге, размахивая флажками, заставив автомобилистов остановиться и пропустить коней. Малыши прижались к бокам кобыл и пряли ушами. К счастью, никто не испугал коней гудком, и дорогу мы переехали благополучно.
После переезда трава стала ещё выше. Мы ехали с остановками мимо частных огородов, убирая ноги от крапивы и отгоняя надоевших слепней. Солтана вела себя хорошо, жевала траву, но после того, как ошейник скатился по тонкой шее и повис на поводе, Лена с удивлением посмотрела на меня и сказала спокойно:
-Она сейчас на него наступит…
Я заставила лошадь поднять голову, после нескольких попыток вернула ошейник на место и стала придерживать его рукой. Открылось истинное предназначение этой части амуниции. Солтане было совершенно неважно, кто на ней едет. Я дала знать, что справлюсь с ней, и она, думаю, даже потеряла ко мне интерес. Это облегчило задачу, поскольку я обрела свободу действий и крепко держалась коленями, одной рукой придерживая свободный повод, а другой – ошейник. Теперь он перестал скатываться ей на уши, и мне стало намного спокойнее.
Но вот впереди показалась сверкающая сталь воды, подкрашенная голубым золотом – мы почти добрались до залива! Лошади пошли быстрее, почувствовали дразнящий запах и даже не столь яростно жевали высокую траву.
Осталось последнее серьезное препятствие – к пляжу надо было спускаться по довольно крутой дорожке. Солтана дёрнулась в сторону, не увидев жеребят, пропустила Саятку и пошла вниз только тогда, когда я решительнее направила её на спуск. Мне пришлось почти лечь ей на спину, и я мысленно умоляла Солтану не отбить задом на этом сложном месте. Но мне удалось выровняться сразу, как только мы оказались на пляже, и лошадь, следуя за танцующим жеребцом, охотно вошла в тёплую воду. Немного побродив по мелководью, она, глядя на Сагиба, который стоял в радуге брызг, принялась взбивать ногой воду. Я тут же вымокла. Она была очень довольна, всё время оглядывалась на меня, а вот жеребят Солтана выпустила из виду.
Через минуту случился некоторый переполох. Дело в том, что малыши, словно сговорившись, с двух сторон подобрались к второму сопровождающему нас жеребцу, который не заметил их, и одновременно укусили его за ляжки. Тот взвился на дыбы, сбросив в воду своего седока, но подоспевшие девочки схватили его за повод. Юноша не рискнул ехать дальше и предпочёл повернуть к конюшне.
А испуганные такой реакцией маленькие разбойники забились в густой камыш, и Солтана крутилась на одном месте, не желая идти дальше, пока не удостоверилась, что с малышами всё в порядке. Наконец наши помощницы выловили жеребят в тростнике, потом одна девочка взяла Солтану и повела вглубь. Она громко отфыркивалась от попавшей в нос воды, но шла, изредка оглядываясь на жеребят.
Когда вода стала доходить ей до живота, красавица разглядела ушедшего далеко вперёд Хелвара и пошла быстрее, разрезая тёплую воду, но это не мешало мне усидеть на ней. Отгоняя слепней, она взмахнула хвостом и случайно попала по моей спине! Признаться, от неожиданности из глаз посыпались искры, после чего я попросила её вести себя хорошо. На том и поладили.
Лошади шли по знакомой натоптанной тропинке, поскольку каменистое дно Финского залива в районе Старого Петергофа не очень подходит для их купания. Я попыталась заставить Солтану то, что хотелось мне, а не только ей – покружить в неглубокой воде.

Но стоило лошади отойти от тропы, как она стала спотыкаться, и мы вернулись после небольшого вольта.
Тем временем нас догнали жеребята. Они высоко подпрыгивали в воде, убеждённые, что могут идти по дну хоть на край света. Но вот один из них не смог достать ногами дно, испуганно забился и поплыл!!! Вскоре его примеру последовал и второй жеребёнок. Девочки были в восторге. Малыши чихали и отфыркивались, прогоняя попавшую в нос воду, потом сын Солтаны (Бенгур) подплыл к ней и попытался положить голову ей на круп, но мать прогнала его. Жеребёнок обогнул её и гордо поплыл рядом.
Вскоре мы догнали Хелвара, ушедшего далеко от кобыл, и решили возвращаться. Назад лошади шли быстрее, и даже удалось проехаться рысью. А когда мы выехали на берег, лошадь встряхнула головой, прогоняя слепня, и тихонько пошла дальше, жадно срывая сочную траву. Вдруг Ольга, которая к этому времени заставила Ханым-Саят выйти на пляж, крикнула мне:
-Осторожно!
Я остановила Солтану, не понимая, в чём причина её тревоги, и наконец заметила, что уздечка почти слетела и держалась на одном ухе. Малейшее резкое движение – и я останусь на свободной лошади. Подобная перспектива мне очень не понравилась, хотя в первые секунды я стала подумывать о том, не пора ли мне спрыгнуть с неё!
Оля подъехала поближе, кружась вокруг Солтаны, потом поставила Саятку перед ней, чтобы она не рванулась вперёд. Я заставила Солтану встать в красивую стоечку, сильно подобрала повод, дрожащей рукой дотянулась до опасно свисающего ремня и поправила уздечку. После этого эпизода лошади спокойно пошли дальше.
Мы дождались Хелвара, который не торопился выходить из воды, пропустили жеребца вперёд и поехали к конюшне. Жеребята так же крутились неподалёку.
Хелвар решил немного размяться, пробежал рысью около трёхсот метров, здорово оторвался от нас, а когда приблизился к шоссе, громко позвал кобыл. Те подняли головы от травы. Только я успела покороче подобрать поводья и слегка коснуться шенкелем боков Солтаны, она пошла широкой пружинистой, но очень мягкой рысью.
Догнав жеребца, мы все вместе шагом переехали через дорогу и опять же рысью направились к конюшне. Немного не доезжая до неё, лошади притормозили и снова переключились на траву, понимая, что осталось совсем немного времени. Домой им возвращаться не хотелось.
Наконец жеребята первыми ворвались в манеж, взрослые не торопясь подошли к конюшне и сами остановились. Владимир Соломонович встречал нас.
-Как вам мои красавицы? – спросил он, когда мы спрыгнули с лошадей и девочки увели их в прохладную конюшню.
Надо ли говорить о том, что мы были в восторге?!.
***
С тех пор прошло семь лет… «Аргамак» существует и поныне. Только опустел… Хиенкины покинули этот мир… Тем не менее, жизнь продолжается, и клуб жив. Я люблю приезжать в «Аргамак», очень люблю. И люди, и кони — я не представляю себя без них.
«Аргамак»… Просто конный клуб в Старом Петергофе… А для кого-то — вся жизнь. Для кого-то — всего частичка жизни. Для кого-то — может, всего час или два, проведённые в обществе лошадей, ахалтекинцев и не только. Кто-то жил и живёт на конюшне. Но для каждого — это часть Души, часть сердца, заветный уголок.
«Аргамак» — это слёзы от обидных и неожиданных падений, это крепкие объятия и одобряющие слова любимого тренера после удачных тренировок, репетиций и выступлений, это и конные походы в Ропшу, и купание лошадей в Финском заливе, овации «Кадрили» и «Аланке», «Венгерской почте» и мастерам джигитовки. Это люди и кони, это слава четы Хиенкиных, основателей и организаторов «Аргамака». Владимир Соломонович, Ирина Владимировна… Эти люди всегда будут с нами, несмотря ни на что.
«Аргамак» — это призовые места на скачках, это радость побед и гастроли в Москве. Это настоящая крепкая сплочённая семья. Это прекрасный коллектив, это восхитительные ахалтекинцы. Это и кони других пород, но за их непринадлежность к конной элите их любят не меньше. Это и собаки, и кошки, и птицы. Словом, «Аргамак» — это целый мир…
А с чего всё начиналось? С 11-ти лошадей, которых Хиенкины привезли из жаркой солнечной Туркмении. Хелвар, Гала, Гахрыман, Сульгун, Алгуш, Менгли, Багдагуль, Гезель, Карагёз, Блондинка, Гульрух.
Ирина Владимировна писала о «хождении за текинцами»в своей книге, которая так и не вышла. А слова, посвященные Ахалтекинцам, стали настоящим гимном этим великолепным лошадям:
«Когда природа создала
В какой-то вдохновенный миг
Змеи, гепарда и орла единый сплав,
Тогда возник, Текинец, ты!
Чей взор глубок,
Как будто помнит Митридата,
Чья шея трепетный поток
Живого серебра и злата.
Чей ровен шаг, слегка звеня
Камнями древнего убранства…
Коня! Пол-царства за коня!
Но… где достойные пол-царства?!»
Ах, «Аргамак»… Друзья, кони, все события, происходящие в этом клубе, никогда не оставляли никого равнодушным. И меня тоже. Я счастлива, что целых восемь лет знала Владимира Соломоновича и Ирину Владимировну, с которыми всегда с огромным удовольствием общалась и с которыми можно было поговорить почти обо всём. Мне будет очень не хватать вас, дорогие люди. Всё произошедшее задело меня сильнее, чем можно было бы предположить… Но жизнь продолжается. Мы с вами.
18.09.2010.

© Copyright: Анцупова Ирина Игоревна, 2004
Свидетельство о публикации №204061000013

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Анцупова Ирина Игоревна

Рецензии

Написать рецензию

На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные — в полном списке.

Написать рецензию Написать личное сообщение Другие произведения автора Анцупова Ирина Игоревна

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ УЛЬЯНОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ КУЛЬТУРЫ И ИСКУССТВА КАФЕДРА КУЛЬТУРОЛОГИИ Контрольная работа по истории и современности культурных ресурсов Симбирска-Ульяновска На тему: Аркадий Александрович Пластов «Купание коней» Выполнил: студент кз-41 Волгин И.В. Проверил: Галкина А.Е. УлГУ 2010 Аркадий Александрович Пластов, краткая биография Еще при жизни Аркадий Александрович Пластов (1893-1972) был признан классиком советского искусства. Его работы попали даже в школьные учебники. Но мы глубоко ошибемся, если воспримем Пластова как официального художника. Да, он писал заказные картины, изображал Ленина в Разливе, запись в колхоз и колхозные праздники.

Да, не все в его огромном наследии равноценно. Однако лучшие его картины стали классикой не советской, но русской живописи XX века. Пластов — великий художник крестьянской России. Она смотрит на нас с его картин и портретов. Она останется в вечности такой, какой изобразил ее Пластов. Он был сыном деревенского книгочея и внуком местного иконописца. Закончил духовное училище и семинарию. С юности мечтал стать живописцем. В 1914 году сумел поступить в Московское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ), но его приняли лишь на скульптурное отделение. Параллельно учился живописи. В 1917-1925 годах Пластов жил в родном селе; как «грамотный», занимался различными общественными делами. Только во второй половине 1920-х годов он смог вернуться к профессиональной художественной работе. В 1931 году у Пластова сгорел дом, погибло почти все созданное к этому времени. Художнику без малого сорок лет, а он оказался практически в положении начинающего. Но еще сорок лет неустанного труда — и число его произведений приблизилось к 10 000. Одних портретов — несколько сотен. В основном это портреты односельчан. По-своему столь же уникальная серия, как и «Русь уходящая» Павла Корина. Ведь и эта Россия должна была исчезнуть в горниле социалистического строительства. Пластов — природный реалист. Модернистская гордыня, поиски чего-то абсолютно нового и невиданного были ему совершенно чужды. Он жил в мире и любовался его красотой.

Добавить комментарий

Закрыть меню