Период бури и натиска

В 70-х годах XVIII в. в немецкую литературу пришло молодое поколение поэтов, драматургов и прозаиков, началось движение «Бури и. натиска». Во главе его были критик и теоретик Иоганн Готфрид Гердер (1744 – 1803) и молодой И. В. Гете.

Название движения было взято из одноименной драмы одного из видных его представителей, Ф. М. Клингера. По-немецки оно звучит Sturm und Drang. Отсюда сторонников движения именуют «штюрмерами». Другое традиционное их наименование – «бурные гении».

Портрет Иоганна Вольфганга фон Гёте. Художник Г. фон Кюгельген, 1808-09

Штюрмеры предпочитали драматургию (молодые И. В. Гёте и Ф. Шиллер, Ф. М. Клингер, Я.

М. Р. Ленц, Г. Л. Ванер и др.). Но к ним примыкали и некоторые поэты, в частности объединение «Союз рощи» (или «Геттингенская роща», «Геттингенское объединение поэтов»), куда входили И. Г. Фосс, братья К. и Ф. Л. Штольберги и др.

Подобно Руссо, считавшихся у них учителем, писателя «Бури и натиска» выдвигали чувство как основную характеристику человека, противопоставляя его заносчивости дворян и холодной рассудочности немецкого бюргерства. «Бурные гении» подвергали осуждению все, что мешало развитию человеческого чувства, раскрытию человеком своих лучших природных качеств.

Их идеалом был «естественный человек», нормальное здоровое существо, не испорченное и не пресыщенное окружающей средой. В тогдашних немецких порядках они видели прежде всего отступление от природы.

Смелой для своего времени была и художественная программа «бурных гениев». Они выступали против всяких стесняющих поэта правил и ограничений и одновременно против изысканности и манерности. Они боролись за демократизацию стиля, требовали простоты, в языке, изображения правды жизни, даже если она была груба и непривлекательна.

Эстетические взгляды «Бури и натиска» сформулировал Иоганн Готфрид Гердер (1744 – 1803), автор трактатов «О новейшей немецкой литературе. Фрагменты» (1766 – 1768), «Шекспир», «Отрывок из переписки об Оссиане и песнях древних народов» (опубликовано в 1773 г. в сборнике «О немецком характере и искусстве» совместно с Гёте), драм «Брут» (1774), «Раскованный Прометей» (1802) и др. Он переложил на немецкий язык средневековые испанские романсы о Сиде, издал сборник «Народные песни» (1778 – 1779).

В своем главном труде «Идеи к философии истории человечества» (1784 – 1791) Гердер писал о развитии природы как единого мирового организма – от возникновения звезд и планет, растений и животных до человека, народов, развития индивидуальной человеческой души. Далее излагается история азиатских народов, древних греков, римлян, германских, славянских и других народов, последние две книги посвящены характеристике Средних веков.

Иоганн Готфрид Гердер.

Портрет работы А. Графа, 1785

Гердер первым сформулировал принципы народности и привлек внимание нового поколения писателей к сокровищам национальной культуры и устного народного творчества. Идеи Гердера оказали большое влияние на творчество писателей «Бури и натиска», в частности на молодого Гете.

Эстетическим следствием философии Гердера стало признание равноправия и неповторимости культур разных времен и народов, в частности преодоление отрицательного отношения к культуре Средневековья и культурам неевропейских стран. В статьях о Шекспире и Оссиане Гердер сформулировал новое отношение к народной поэзии как проявлению народного духа, заложил основания для культа Шекспира и противовес культу античного искусства, свойственному классицизму.

В начало сайта

ЛИТЕРАТУРА «БУРИ И НАТИСКА»

В 70—80-е гг. немецкая литература вступает в новый этап своего развития. Представленная прежде всего ранним творчеством Гете и Шиллера, а также произведениями Гердера, Ленца, Клингера, Шубарта, Бюргера, Фосса и др., она усиливает свой натиск на феодальное общество, причем критика становится все более социально и исторически конкретной, сопровождается бурными взрывами свободолюбивых чувств, гневными филиппиками против тиранов и насильников. Это литературное движение получило название «Бури и натиска» (Sturm und Drang), по названию одноименной драмы Клингера, а его участники — штюрмеров, или «бурных гениев».

Писатели «Бури и натиска» органически связаны с просветительской идеологией. Они настроены антифеодально, остро критикуют княжеский деспотизм, борются за раскрепощение мысли, выступая продолжателями лучших традиций Лессинга. Однако в отличие от Лессинга творчество «бурных гениев» характеризует обостренное чувство личности. Герои в литературе «Бури и натиска», как правило, индивидуально неповторимы (Вертер, Гец, Карл Моор, Фиеско и др.). Они представляют собой в полном смысле слова характеры, в которых индивидуальное и типическое слились в нерасторжимом единстве.

Выдающимся теоретиком «Бури и натиска» был Гердер, который в своих статьях обратил внимание писателей на необходимость воспроизведения национально характерных, индивидуальных черт изображаемых явлений.

Своим интересом к личности, к ее судьбе и переживаниям, ориентированностью на изображение человека в его национальных особенностях штюрмеры во многом предвосхитили романтиков.

В период «бурных стремлений» в Германии расцветает лирическая поэзия. Лирическая струя слабо пробивалась в стихотворениях Лессинга. Они были отмечены печатью рационализма и дидактики. Наивысшего взлета лирика, раскрывающая внутренний мир духовно богатой индивидуальности, достигла в творчестве молодого Гете. Его лирические песни и баллады — вершина мирового поэтического искусства XVIII в.

Характерно также то, что все поэтические жанры в литературе «Бури и натиска» носят в той или иной степени эмоциональную или даже лирическую окраску. Гете создает лирический роман «Страдания молодого Вертера». Совершенно иной характер, чем в эпоху господства рационалистической эстетики, носят его оды. Сильным накалом чувств отличается драматургия молодого Шиллера («Разбойники» и др.). Изображая действительность, штюрмеры стремятся выразить к ней свое отношение. Искусство меньше всего ими понимается как простое, «зеркальное» подражание природе. Оно для них — творчество, связанное с воплощением своего общественно эстетического идеала.

Движение «Бури и натиска» представляет собой своеобразный, немецкий вариант сентиментализма. «Бурные гении» считают себя духовными наследниками Руссо. Для них так же характерен культ природы, чувство известного недоверия к возможностям разума, защита внесословной ценности человеческой личности, острая критика феодальной действительности с точки зрения интересов «естественного человека», страдающего в условиях социального неравенства. Будучи сентименталистами по своим общественным взглядам, штюрмеры придерживались реалистических принципов изображения жизни. Их чувствительный, сентиментально настроенный герой (например, Вертер) был очерчен вполне реалистически, показан в тесном взаимодействии с окружающими его обстоятельствами жизни. Действующие лица во многих произведениях штюрмерской литературы выведены из тесных пределов семьи на широкие просторы истории. Штюрмеры делают их борцами за общественно-политические свободы, причем борьба их не носит характера словесного бунта, не ограничивается пропагандой просветительских идей, а выливается в открытое вооруженное выступление против деспотических порядков (Гец, Карл Моор, Веррина и Др.) Такой формы социального протеста немецкая литература не знала за весь период ее существования.

В связи с усилением и видоизменением в литературе «Бури и натиска» социальной активности героя претерпело эволюцию и само понятие героического. В трагедии Лессинга «Эмилия Галотти» главная героиня доказывает свою героичность тем, что подавляет свои естественные чувства, добровольно погибая от руки отца. В творчестве штюрмеров («Разбойники», «Заговор Фиеско», «Гец») сталь кинжала обращена уже против насильников, притеснителей народа. Героизм здесь не связан с трагическим самоограничением личности, а, напротив, представляет раскрытие ее лучших свободолюбивых, естественных черт и качеств.

Делая своего героя участником исторических событий, штюрмеры обратились к изучению художественного опыта Шекспира, прежде всего его исторических хроник. Их несомненное влияние ощущается в «Геце» Гете и отчасти в ранней драматургии Шиллера («Фиеско»). Для «бурных гениев» Шекспир не моралист, а прежде всего несравненный мастер исторически-конкретного воспроизведения действительности. Развивая традиции шекспировского творчества, драматурги «Бури и натиска» подняли немецкое реалистическое искусство на новую, более высокую ступень развития.

«Буря и натиск» («Sturm und Drang»), литературное движение в Германии 70-х гг. 18 в., получившее название по одноименной драме Ф. М. Клингера. Творчество писателей «Б. и н.» отразило рост антифеодальных настроений, проникнуто духом мятежного бунтарства (И. В. Гёте, Клингер, И. А. Лейзевиц, Я. М. Р. Ленц, Г. Л. Вагнер, Г. А. Бюргер, К. Ф. Д. Шубарт, И. Г. Фосс). Это движение, многим обязанное руссоизму, объявило войну аристократической культуре. В противовес классицизму с его догматическими нормами, а также манерности рококо, «бурные гении» выдвинули идею «характерного искусства», самобытного во всех своих проявлениях; они требовали от литературы изображения ярких, сильных страстей, характеров, не сломленных деспотическим режимом. Главной областью творчества писателей «Б. и н.» была драматургия. Они стремились утвердить боевой третьесословный театр, активно воздействующий на общественную жизнь, а также новый драматургический стиль, главным признаком которого становится эмоциональная насыщенность, лиризм. Сделав предметом художественного изображения внутренний мир человека, они вырабатывают новые приёмы индивидуализации характеров, создают лирически окрашенный, патетический и образный язык. Решающее значение в становлении эстетики «Б. и н.» имели мысли И. Г. Гердера о национальном своеобразии искусства и его народных корнях: о роли фантазии и эмоционального начала. «Б. и н.» — новый этап в развитии немецкого и общеевропейского просвещения.

Продолжая в новых условиях демократические традиции Г. Э. Лессинга, опираясь на теорию Д. Дидро и Л. С. Мерсье, «бурные гении» способствовали подъёму национального самосознания, сыграли выдающуюся роль в формировании национальной немецкой литературы, открыв ей живую стихию народного творчества, обогатив её новым, демократическим содержанием, новыми художественными средствами. Хотя политическая слабость немецкого бюргерства привела к кризису «Б. и н.» уже во 2-й половине 1770-х гг., однако в начале 80-х гг. 18 в. мятежные настроения «бурных гениев» с новой силой возрождаются в трагедиях молодого Ф. Шиллера, приобретая отчётливую политическую окраску.

Изд.: Sturm und Drang. Ein Lesebuch für unsere Zeit, Weimar, 1957; Sturm und Drang. Dramatishe Schriften, Bd 1—2, В. — Hdlb., ; в рус. пер., в кн.: Хрестоматия по западноевропейской литературе, , М., 1938, с. 544—604.

Лит.: Сильман Т., Драматургия эпохи «Бури и натиска», в кн.: Ранний буржуазный реализм. Сб. ст., Л., 1936: Либинзон 3. Е., Литературно-эстетические взгляды писателей периода «Бури и натиска», «Уч. зап. Горьковского пед. института», 1958, т. 23; Неустроев В. П., Немецкая литература эпохи Просвещения, М., 1958; Braemer Е., Goethes Prometheus und die Grundpositionen des Sturm und Drang, Weimar, 1959.

Л. Е. Генин.

В 70-х годах XVIII в. просветительское движение осложняется. Напряженная общественная атмосфера этих лет отразилась в литературном направлении «Бури и натиска» («Sturm und Drang»—название популярной драмы Клингера).

Предшественником этого направления был Клопшток.

Еще важнее влияние Руссо с его критикой современной цивилизации и обращением к идеальному естественному состоянию, свободному от всяких правил, стесняющих человеческую природу.

Среди противников этих правил, так называемых мятежных гениев, были поэты, драматурги, публицисты — Бюргер, Ленц, Клингер, Шуберт, Гейнзе, братья Штольберг, отчасти Хельти и Фосс; в молодые годы идеями «Бури и натиска» увлекались и такие великие умы, как Гёте и Шиллер.

В середине XVIII в. многие немецкие монархи—от Фридриха II и до незначительных князей— увлекались идеями «просвещенного абсолютизма». Влияние французских просветителей, выдвинувших идею «союза государей и философов», приобрело в Германии как бы официальный характер.

Но попытка усвоить формальные стороны культуры Просвещения и подчинить их княжеской власти при помощи полиции и армии чиновников породила в Германии своего рода национальную оппозицию к эстетическим взглядам французских просветителей.

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px»
data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″
data-ad-slot=»5810772814″>

style=»display:inline-block;width:300px;height:250px»
data-ad-client=»ca-pub-0791478738819816″
data-ad-slot=»5810772814″>

Лессинг подверг острой критике основы вольтеровского театра. Клопшток обратился к германской старине Гёте и Гердер защищали готическую архитектуру и народную поэзию от критики просветителей, которые в этих созданиях средневековья видели только порождение невежества и дурного вкуса.

В этой атмосфере родилась литература «Бури и натиска», отличавшаяся двойственным характером, переплетением в ней демократических и реакционных черт.

Драматические произведения Ленца, баллады Бюргера, стихотворения и публицистика Щубарта — вся эта неистовая и дерзкая литература затрагивала самые боль ные места немецкой жизни: произвол и грубость дворянства, засилье солдатчины, тяжкое положение крестьян.

Шубарт в стихотворении «Гробница государей» обличает деспотизм венценосцев. Ф. Л. Штольберг в стихотворении «К свободе» грозит угнетателям народа кровавой местью.

Фауст и Прометей, мятежные титаны народной фаптазии, становятся любимыми образами поэтов «Бури и натиска».

Но их бунтарские настроения носят анархический характер.

У «мятежных гениев» отказ от правил к условностей цивилизации переходит в крайний индивидуализм, связанный с преклонением перед сильной личностью, как, например, в романе Гейнзе «Ардингелло», герой которого не хочет знать никаких других законов, кроме своей неукротимой страсти и стремления испытать всю полноту и все наслаждения жизни.

Проникнутая настроениями растущего национального самосознания, литература «Бури и натиска» обращается к далекому немецкому прошлому, к быту крестьян — подлинных хранителей традиционных форм жизни. Средневековье приобретает в глазах поэтов этого направления все большую привлекательность.

Презирая прозаическую ясность мысли просветителей, столь сильно выраженную даже у Лессинга, они предпочитают писать туманно и напыщенно. В трудах философов этого направления — Гаммана и Якоби разум все более отступает перед верой.

В этих противоречиях литературы «Бури и натиска», то поднимающейся до революционного пафоса и ставящей новые проблемы, то отступающей вспять гораздо дальше самых умеренных просветителей, сказалась двойственность немецкого мелкого бюргерства, постоянно колеблющегося между настроениями бунтарства и верноподданничеством.

Вот почему Гердер, Гёте и Шиллер, примыкавшие к направлению «Бури и натиска», довольно скоро отошли от него.

Литература «бури и натиска»

Новым этапом в развитии немецкого Просвещения явилось движение «бури и натиска». Сторонники его, получившие прозвище «штюрмеров», или «бурных гениев», охвачены мятежными настроениями. Отражая мысли и чаяния передовых слоев народа, они выступают с резкой критикой феодальной действительности, поднимают на новую ступень реалистическое искусство.

Литература «бури и натиска» падает на 70—80-е годы. Она представлена именами Гёте, Шиллера, Гердера, Фосса, Бюргера, Шуберта, в определенной мере — Клингера, Ленца и других и носит революционный и ярко выраженный социальный характер. «Бурные гении» ратуют также за свободу личности и художника («гения»), отрицают рационалистическую догматику классицистов, борются за раскрепощение чувств. Их бунт иногда, например в творчестве Клингера, принимает индивидуалистические формы, но в целом они служили своим словом интересам народных масс, разжигая их гнев к поработителям.

Общественные и эстетические позиции штюрмеров

Радикально настроенные штюрмеры подчеркнули большую роль субъективного фактора в истории. Их не удовлетворяло созерцательное отношение к жизни, которое не мог полностью преодолеть даже Лессинг. Протестуя против пассивности немецкого бюргерства, они призывают к активному воздействию на действительность.

«Бурные гении» вводят в литературу социально активного героя, охваченного жаждой деятельности. Своими мятежными действиями он бросает вызов не только феодальному деспотизму, но и трусливому бюргерству, уклоняющемуся от борьбы за свободу. Примером могут служить Карл Моор Шиллера, Гец фон Берлихинген Гёте.

Важно отметить, что штюрмеры выводят своего героя за пределы семьи, превращают его в участника исторических событий. Он становится у них человеком, реально делающим историю. Таковы не только Гец, Фиеско, личности исторические, но и вымышленный Карл Моор.

Выведение героя на историческую арену позволило штюрмерам наполнить новым смыслом понятие героического. В трагедиях Лессинга героика носила моральный характер, была связана с подавлением естественных наклонностей человека. Эмилия Галотти, становясь героиней, гибнет от руки своего отца. Ее гонитель остается ненаказанным. В литературе «бури и натиска» положительный герой выступает мстителем за попранное человеческое достоинство. Он иногда, подобно Карлу Моору, берется за оружие, чтобы отомстить угнетателям народа. Правда, лишь немногие произведения штюрмеров пронизаны таким активным протестом, но сама тенденция весьма примечательна. Она свидетельствует об определенных сдвигах просветительской мысли.

В творчестве лучших писателей «бури и натиска» «гражданин» не подавляет «человека». Напротив, героика здесь выступает как проявление лучших черт человеческой личности, ее стремлений к свободе, к полноте духовного развития. Совмещение личного и общественного создавало благоприятные возможности для преодоления дидактизма, для создания полнокровных реалистических образов.

Герой «бури и натиска» не признает никаких стеснительных оков. Это, как правило, сильный, мятежный человек, наделенный пылким темпераментом.

Он находится во власти пожирающей его «страсти» (жажды мщения, любви и пр.), которая, однако, не делает его односторонним. Действующие лица в драматургии штюрмеров не персонификации гражданских добродетелей, это живые человеческие индивидуальности, раскрытые в единстве своих общественных и личных устремлений.

Борьба за реалистическое искусство больших идей и чувств неизбежно подводила писателей «бури и натиска» (и прежде всего Гер-дера, Гёте, Шиллера) к необходимости изучения художественного опыта Шекспира, в творчестве которого общественное и личное еще не были разомкнуты, как у классицистов. Они учились у него полноте изображения жизни и человеческих характеров. Многие штюрмеры по своему мироощущению связаны с сентиментализмом и прежде всего с Руссо. Для них характерны культ природы и чувства, признание внесословной ценности человеческой личности, горячее стремление привести жизнь в соответствие с естественными потребностями человека. Подобные настроения можно встретить у Гердера, Гёте, Шиллера, Клингера и др. Тем не менее творчество крупнейших писателей «бури и натиска» является реалистическим но своему художественному методу. Его сентиментально настроенные герои (как Вертер и Луиза Миллер) очерчены вполне реалистически конкретно.

В эстетическом плане штюрмеры боролись за свободу творчества против стеснительных норм рационалистической эстетики. Предвосхищая романтиков, они отметили большую роль в творческом процессе «гения», который творит, руководствуясь не «правилами», а свободным вдохновением. Теоретики «бури и натиска» лишь с оговорками принимали господствующую со времен античности формулу: «искусство есть подражание природе». Они чувствовали таящуюся в ней опасность. При буквальном истолковании она могла привести к натурализму. Поэтому «бурные гении» говорят о необходимости преобразования действительности. Художник, по их мнению, не только подражает жизни, но изменяет ее, выражает к ней свое отношение.

Добавить комментарий

Закрыть меню