Искусство 19 20 века

Русская живопись конца XIX и начала XX века. Обзор. Часть 1

В истории нашей родины рубеж XIX и XX веков насыщен огромным общественно-историческим содержанием. Это было время, когда, по определению В. И. Ленина, начиналась «буря», «движение самих масс», — новый, пролетарский этап русского освободительного движения, ознаменованный тремя революциями, последняя из которых, Великая Октябрьская социалистическая революция, открыла новую эру в истории России и в истории всего человечества. Но путь, приведший к Октябрьской революции, был смутным путем.
Конец XIX и первые годы XX века явились, с одной стороны, временем жестокой политической реакции, подавления всякой свободной мысли; с другой стороны, это время начала организованной борьбы рабочего класса, распространения марксизма в России, время, когда Ленин закладывал основы марксистской революционной рабочей партии.
Именно в эти годы начался новый общественный подъем, который шел под знаком подготовки первой русской революции.
Близился первый натиск народной бури. Центр мирового революционного движения переместился в Россию.
Усиление освободительного движения отразилось на всех областях общественной жизни. Дальнейшее развитие получила и русская демократическая культура, вдохновленная благородными освободительными и патриотическими идеями. Новых блестящих успехов достигли наука, литература, искусство.
В 1890-х годах продолжали работать крупнейшие мастера, начавшие свой путь в предшествующий период, — Репин, Суриков, Шишкин, Васнецов, Антокольский и другие.
Передовые художники, верные своему народу, тесно связанные с его жизнью, они не остались в стороне от общего подъема. Новые прогрессивные общественные идеалы нашли живейший отклик в их творчестве и позволили им обогатить сокровищницу русской культуры новыми замечательными произведениями.
Продолжая лучшие демократические традиции национальной школы искусства, эти выдающиеся мастера развивали их дальше в соответствии с новыми требованиями времени. Они чутко воспринимали и средствами своего искусства отражали вновь возникавшие общественные проблемы, связанные с пробуждением народных сил, выдвигали новые темы и образы, вносили в свои произведения новое содержание.
Так, уже в девяностые годы наше искусство обогащается рядом произведений, отмеченных принципиально новыми чертами. Это полотна монументального, героического стиля, в которых с огромной мощью воплощены типические образы народных героев и выражены национальные патриотические идеи — гордость землею русскою и русским народом, его славным прошлым и его великой исторической ролью. Таковы «Богатыри» (1881 — 1898) В. Васнецова и «Запорожцы» (1878—1891) Репина, «Покорение Сибири» (1895) и «Переход Суворова через Альпы» (1899) Сурикова; картины эти проникнуты убеждением художников в том, что историю творят не отдельные личности, а народная масса, что именно народ является героем и совершителем исторических подвигов. О народном подвиге рассказывает и В. В. Верещагин в большой серии исторических полотен на тему Отечественной войны 1812 года (1889—1900), где Наполеону и его армии противопоставлен русский народ, поднявшийся на борьбу за свою национальную независимость. Одна из картин серии, называющаяся «Не замай, дай подойти…» (1895), изображает засаду крестьян-партизан, тех простых и безвестных патриотов, чьими руками был нанесен смертельный удар иноземным захватчикам.
Все эти произведения объединены одним чувством, одной идеей, которая лежит в их основе, — идеей прославления родины, народа. Многоликая народная масса предстает в них уже не угнетенной и забитой: это сама народная стихия, которая поднялась на великие дела и, полная богатырской мощи и нравственной силы, вершит судьбы своей родины.
К названным картинам примыкают монументальные, создающие величественный образ русской природы сибирские и уральские пейзажи А. Васнецова и некоторые поздние работы И. Шишкина («Корабельная роща», 1898), статуя «Ермак» М. Антокольского (1891) и другие.
Понятно, что только в стране, где назревала народная революция, где, свидетельствуя о пробуждении народных масс к борьбе, кипело «великое народное море, взволновавшееся до самых глубин»,— тема народа могла быть так поставлена в искусстве и получить такое решение. Чутко улавливая эти дальние раскаты приближающейся революционной бури, передовые русские художники испытывали все большую уверенность в силе народа и черпали в этой уверенности свой общественный оптимизм, который придал совершенно новую окраску их творческому мироощущению. Демократы по своим убеждениям, тесно связанные с народом, зоркие наблюдатели жизни, эти мастера русского искусства глубоко ощущали биение пульса современности, и если сами они порой и не сознавали связи между содержанием их произведений и этой современностью, она все же получала отражение и в полотнах на историческую тему, и даже — в известном смысле — в пейзажах. То было предчувствие каких-то больших перемен, то самое ожидание великой грозы, которое выразил А. П. Чехов словами одного из своих персонажей: «Пришло время, надвигается на всех нас громада, готовится здоровая, сильная буря, которая идет, уже близка и скоро сдует с нашего общества лень, равнодушие, предубеждение к труду, гнилую скуку…»
Более прямое и непосредственное отражение новый этап социальной борьбы нашел в творчестве другой группы художников, которые обратились к сценам из жизни пролетариата и беднейшего крестьянства; это их кисти принадлежат первые картины классовых боев в городе и деревне на подступах к первой русской революции, это они отразили в своих произведениях и события 1905 года.
Продолжая передвижническую традицию, художники из так называемого младшего поколения передвижников — С. Коровин, С. Иванов, А. Архипов, Н. Касаткин и другие — правдиво освещали жизнь русской деревни в пору, предшествовавшую революции 1905 года. Глубокое знание народной жизни, душевное сострадание к бедствиям и лишениям деревенской бедноты помогли им создать произведения, преисполненные большой: жизненной правды и острого социального звучания.
Так, в картине С. Коровина «На миру» (1893) впервые в нашей живописи показан острый конфликт, типичный для русской деревни того времени: на сельской сходке крестьянин-бедняк, бывший крепостной, разоренный реформами, тщетно пытается добиться справедливого решения дела в свою пользу; помещик, которому никто не смеет перечить, издевательски хохочет над ним…
С. Иванов свои первые картины посвятил крестьянам-переселенцам. С суровой правдивостью рисует он страшную судьбу бедняков, которых голод сгоняет с их нищенских наделов и заставляет скитаться по стране в поисках куска хлеба. Отчаянное положение переселенцев, смерть переселенцев в степи, арестанты в остроге, беглые каторжники — таковы сюжеты его картин. Но вскоре С. Иванов начинает видеть и другое — начало революционного брожения, все шире охватывающего народные низы. Художник изображает агитатора-народника, тайно раздающего крестьянам нелегальную литературу; зарисовывает студенческие волнения в Московском университете. Ему же принадлежат первые в русской живописи изображения крестьянского бунта («Бунт в деревне», 1889) и классовой борьбы пролетариата: «Бегство директора с фабрики во время стачки» (конец 1880-х гг.) и «Забастовка» (1903). Естественно, что С. Иванов впоследствии оказался среди тех художников, которые в памятные дни 1905 года запечатлели события первой русской революции.
В традициях передвижников-бытописателей работал и А. Е.

Архипов — превосходный живописец, виртуозно владевший манерой широкого, сочного, колоритного письма. Архипов в своих картинах из жизни беднейшего крестьянства трактовал эту тему с большой проникновенностью и теплотой («На Волге», 1888—1889; «По реке Оке», 1889; «Лед прошел»,
1894—1895). Безрадостная доля трудящихся женщин — таково содержание картины «Поденщицы на чугунолитейном заводе» (1895—1896). Картину Архипова «Прачки» (конец 1890-х гг.), раз увидев, трудно забыть, с такой впечатляющей силой обрисованы им образы женщин-работниц, измученных непосильным трудом в трущобах капиталистического города. Явственно звучит здесь голос протеста художника-демократа.

Страницы:

РУССКОЕ ИСКУССТВО КОНЦА XIX—НАЧАЛА XX ВЕКА

Конец XIX—начало XX в. представляет собой эпоху, переломную во всех сферах социальной и духовной жизни. Россия шла к революции. «Мы переживаем бурные времена,— писал В. И. Ленин в 1902 г.,— когда история России шагает вперед семимильными шагами, каждый год значит иногда более, чем десятилетия мирных периодов» . Ключом к пониманию взаимоотношений искусства с исторической действительностью этого времени может служить положение, сформулированное В. И. Лениным в знаменитом цикле статей о Л. Н. Толстом: «И если перед нами действительно великий художник, то некоторые, хотя бы из существенных сторон революции он должен был отразить в своих произведениях» ‘. Отсюда вытекает ленинская трактовка противоречий Толстого: «Противоречия во взглядах Толстого — не противоречия его только личной мысли, а отражение тех в высшей степени сложных, противоречивых условий, социальных влияний, исторических традиций, которые определяли психологию различных классов и различных слоев русского общества в пореформенную, но дореволюционную эпоху» ‘. Это ленинское положение содержит в себе общий методологический принцип исторического объяснения искусства, позволяющий распространить сказанное о Толстом на область художественного творчества в целом.

Однако это положение не следует понимать упрощенно и думать, что во всяком отдельно взятом произведении искусства непосредственно обнаруживаются приметы кризиса буржуазного строя или влияние пролетарской идеологии. Это лишь значит, что искусство в целом, в основных тенденциях художественного процесса становится выразителем противоречий позднебуржуазного развития, чреватых революционным взрывом и выдвигающих в качестве ведущей революционной силы пролетариат. Степень глубины и остроты этих противоречий уже такова, что искусство, а тем более искусство изобразительное, имеющее дело с доступным внешнему зрению миром, постепенно проникается сознанием невозможности отобразить новое жизнеощущение методом старого реализма — методом прямого изображения действительности в формах самой же действительности. Примат художественных образов и форм, косвенно выражающих содержание современности, над формами ее непосредственного отображения — основная отличительная черта искусства конца XIX—начала XX в.

КУЛЬТУРА НА РУБЕЖЕ ВЕКОВ

Хронологически данный период располагается между началом 90-х годов и 1917 годом. Ему предшествуют 80-е годы в качестве переходного десятилетия, когда достигает своих вершин реализм второй половины XIX в. в творчестве Репина и Сурикова и вместе с тем обнаруживаются ростки нового искусство понимания в первых произведениях художников, достигших творческого расцвета уже в следующий период.

В условиях поляризации общественных сил в нарастающих классовых битвах заново поднимаются и пересматриваются вопросы о месте и роли искусства. Выдвигаемое самой жизнью требование демократизации искусства, остро ощущавшееся самими художниками, сталкивалось с тенденцией к усложненной рафинированности художественной формы, характеризующей творчество крупнейших мастеров этого времени — Врубеля, Левитана, Серова, Борисова-Мусатова и особенно представителей круга «Мира искусства» — первой крупной художественной группировки после передвижников.

После революционной ситуации 60— 70-х годов в России наступила жестокая политическая реакция. 80-е годы были временем кризиса революционного народничества и той идеологической платформы, на которой зиждилась эстетика передвижников. Это десятилетие было одновременно и порой высшего расцвета передвижнического реализма в творчестве Репина и Сурикова, и началом его кризиса. Современниками оно уже начинает рассматриваться как явление, пережившее пору расцвета.

В 1894 г. крупнейшие представители Товарищества — Репин, Маковский, Шишкин, Куинджи вошли в состав академической профессуры.

Социально-критический пафос предшествующего искусства не исчезает, но существенно трансформируется.

Он приобретает форму утверждения идеалов гармонии и красоты в полном сознании их иллюзорности, враждебности этих вечных идеалов культуры современному мироустройству, что являлось источником пессимистических настроений, составлявших одну из важных особенностей интеллектуального климата в конце столетия. Сознание, что красота не созидается из материалов этого мира, а возникает лишь за счет собственных ресурсов таланта и поэтической фантазии художника, сказалось в тяготении к сказочным, аллегорическим или мифологическим сюжетам и в самой структуре художественной формы, переводившей образы внешней реальности в область фольклорных представлений, воспоминаний о прошлом или неопределенных предощущений будущего.

Аналитический метод реализма середины XIX в. изживает себя. Оппозиционность искусства прозе буржуазных отношений приобретает не столько нравственно-этическую и социальную окраску, сколько собственно эстетическую: главное зло, которое приносит с собой буржуазный мир,— равнодушие к красоте, атрофия чувства прекрасного. В воспитании этого чувства всеми доступными искусству средствами видится теперь гуманистическая миссия художника. «Будить… от мелочей будничного величавыми образами…» — так формулировал эту задачу М. Врубель ‘. В своем наиболее последовательном виде эта проблема сводилась к освобождению от гнета утилитарного прозаизма в самой же этой будничной сфере — сфере повседневного быта.

Задача приближения искусства к жизни понималась художниками середины века и передвижниками как задача отражения жизни в искусстве, само же искусство оставалось все же отгороженным от действительности стенами музея. Художники конца XIX в. принимают формулу приближения искусства к жизни в ее прямом значении — как задачу внесения искусства в жизнь, преобразования красотой окружающего мира.

Картина, скульптурное произведение должны выйти из музея, стать неотъемлемой принадлежностью быта наряду с обиходными вещами и архитектурой, составляющими окружение человека. Но для этого художественное произведение в самой своей ткани, в конфигурациях форм и красок должно быть созвучно окружающей среде, составлять с нею единый ансамбль. Это единство обеспечивает стиль, дающий закон формообразования, пронизывающий собой всю область пространственных искусств, стиль, к созданию которого были направлены усилия художников конца XIX — начала XX в. В России он получил наименование стиля модерн.

Глубокие сдвиги в художественном сознании рассматриваемого времени произвела революция 1905—1907 гг., которая, по выражению В. И. Ленина, «есть революция общенародная»2 . Разумеется, эти сдвиги в художественном сознании обнаружили себя не сразу, а их направление было детерминировано всем ходом предшествующего развития русского искусства. Переломный характер рассматриваемой эпохи выразился в искусстве во внутренней конфликтности развития, в отношениях явной или скрытой полемики между отдельными художественными группировками, в калейдоскопической пестроте сменяющими друг друга, в постепенно нарастающей стремительности художественной эволюции, особенно после 1910 г. Этому соответствовала необычайно возросшая сравнительно с предшествующим периодом активность выставочной жизни, а также увеличение количества периодических и иного типа изданий, специально посвященных вопросам изобразительного искусства, в особенности современного — русского, и западноевропейского.

Большая роль в этом процессе принадлежала группе художников «Мир искусства», устраивавших собственные выставки и ретроспективные показы русского искусства XVIII в., издававших на протяжении шести лет журнал с аналогичным названием, пользовавшийся огромной популярностью как среди художников, так и среди широких кругов молодежи, интеллигенции. Привлекая к участию на своих выставках западноевропейских мастеров, «Мир искусства» способствовал расширению контактов русского искусства с современным ему зарубежным. Обычным явлением становится учеба молодых русских художников в частных европейских школах и студиях. Деятельность «Мира искусства», центром которой был Петербург, стимулировала процесс консолидации художественных сил в Москве, приведший к возникновению в 1903 г. нового художественного объединения — «Союза русских художников». Вообще самоопределение московской живописной школы по отношению к петербургскому «мирискусническому» направлению с его культом графики должно быть отмечено как существенный фактор развития искусства в рассматриваемый период.

Другой важной особенностью данного периода является выравнивание прежде неравномерного развития отдельных видов искусства: рядом с живописью становится архитектура, декоративно-прикладное искусство, книжная графика, скульптура, театральная декорация. Гегемония станковой картины, отличавшая искусство середины столетия, уходит в прошлое. В условиях, когда сферы приложения изобразительного творчества необычайно расширяются, формируется новый тип универсального художника, который «умеет все» — написать картину и декоративное панно, исполнить виньетку для книги и монументальную роспись, вылепить скульптуру и сочинить театральный костюм. Чертами такого универсализма отмечено творчество М. Врубеля, художников «Мира искусства».

Культ артистического универсализма царил в кружке художников, группировавшихся вокруг промышленника и мецената С. И. Мамонтова. Возникший в 1872 г. и имевший своей «резиденцией» подмосковное Абрамцево, кружок стал своеобразной кузницей идей и форм нового русского искусства. Деятельность кружка постепенно приобретает ориентацию на театрально-декорационное и декоративно-прикладное искусство, на возрождение народного искусства. Коллекционируются изделия кустарных промыслов, изучаются фольклорные мотивы в изобразительном творчестве — в лубке, вышивках, игрушке, деревянной резьбе.

Добавить комментарий

Закрыть меню