Этнические рисунки разных народов

Этнологический структурализм Клода Леви-Стросса

Клод Леви-Стросс — французский академик, создатель школы этнологического структурализма, один из наиболее оригинальных мыслителей-культурологов XX в.

Одним из наиболее оригинальных аспектов в методологии Леви-С троса является своеобразная роль, которую он отводил историческому фактору в изучении явлений культуры. Для него характерно не противопоставление исторической гетерохронности — синхронии, абстрагирующейся от процесса становления, и не отрицание роли эволюции как таковой, в чем обычно обвиняли французского ученого, уже начиная с выхода его «Структурной антропологии», а попытка усмотреть кристаллизацию происшедших изменений в многослойности, в логике внутренней организации, присущей явлениям культуры. Психолого-личностные предпосылки такой эвристической ориентации исследователя не являются загадкой: увлечение в детские годы геологией, интерес в юности к моделям бессознательного как причинности — применительно к обществу и к индивидуальной психике. Однако только антропологические занятия — личный опыт межкультурных контактов и теоретические исследования — привели к созданию целостно-гуманистической картины прошлого и настоящего человечества.

Пытаясь очертить контуры культурологической концепции Леви-Стросса, отметим прежде всего ту роль, которую он отводит этнологии в формировании мировоззрения человека XX в. Этнология — третий этап гуманизма после Возрождения и начала освоения культурных ценностей Индии и Китая. В отличие от прежних этапов гуманистического самопознания благодаря изучению бесписьменных форм цивилизации, причем всех без исключения, открывается возможность создания наиболее исчерпывающей картины связи человека с природой. Для понимания бесписьменной культуры, «с тем чтобы внутреннее постижение (туземцем или, по меньшей мере, наблюдателем, переживающим туземный опыт) было переведено в термины внешнего постижения»*, этнологу необходимо уделять особое внимание нюансировке психической жизни туземцев. Постижение посредством переживания смысла иной культуры неизбежно приводит этнолога и к самопознанию, и к познанию своей культуры в историко-временной перспективе развивающихся связей человека с природой.

Подход Леви-Стросса к культуре — не неоруссоизм и тем более не эволюционизм, хотя влияние на его творчество гуманистических идей Ж. Ж. Руссо, бесспорно, присутствует. В формировании своей философской позиции он опирается на достижения французских мыслителей, отводя Руссо место родоначальника антропологического подхода к культуре. Воспитание в себе сострадания к другому человеку и живым существам вообще, бескорыстное постижение других людей посредством отождествления себя с ними — эти принципы подлинной человеческой коммуникации, описанные впервые Руссо, провозглашаются Леви-Строссом безусловно необходимыми и для истинного этнологического познания. Можно сказать, это общие принципы межсубъектной коммуникации, где никто не выступает объектом манипуляции и партнеры по своей значимости равны.

Неоднократно обращаясь к этим вопросам, Леви-Стросс наиболее последовательно отвечает на них в работе «Раса и история», написанной по заказу ЮНЕСКО. Фактически здесь речь идет не о расах, но о многообразии человеческих культур, поскольку ученый категорически отвергает возможность рассмотрения интеллектуальных и социальных черт, присущих представителям различных культур, в качестве производных от их расовых различий. Чуждый расовым предрассудкам в любой — форме, Леви-Стросс показывает, что мировоззрение, основывающееся на односторонне толкуемой идее прогресса или однонаправленной исторической эволюции, само по себе может стать даже предпосылкой расизма, пытающегося обосновать различные цивилизационные успехи разных культур.

Разнообразие культур имеет как объективные корни (специфические условия природной среды, географическое положение относительно других народов), так и субъективные — желание отличаться от своих соседей, развивая оригинальный стиль жизни. Охранителем разнообразия выступает также этноцентризм — отвержение, в той или иной форме, чужой культуры, отождествление себя с людьми, а прочих — с «варварами» и «дикарями». Резюмируя предпосылки такого ксено- фобического мировоззрения, Леви-Стросс дает парадоксальную на первый взгляд формулу: «Варвар — это прежде всего человек, который верит в варварство».

По своим культурологическим представлениям Леви-Стросс — не эволюционист. Наиболее опасным заблуждением он считает формулу ложного эволюционизма, когда различные одновременно существующие состояния человеческих обществ трактуются как разные стадии, или шаги, единого процесса развития, движущегося к одной и той же цели. Типичный пример такой ложной посылки в науке — когда бесписьменные туземные племена XX в. напрямую сопоставляются с архаическими формами европейских культур, хотя так называемые «примитивные общества» прошли длительный путь развития, в силу чего не являются ни первобытным, ни «детским» состоянием человечества. Их принципиальное отличие от технически развитых цивилизаций не в том, что они не развивались, а в том, что история их развития не сопровождалась кумуляцией изобретений, но ориентировалась на сохранение изначальных способов установления связи с природой.

В стратегии межкультурных связей следование ложной посылке однонаправленности прогресса ведет, по Леви-Строссу, к насаждению, порой насильственному, так называемого западного образа жизни, результатом чего является разрушение существующих у «примитивов» вековых традиций. Прогресс человечества не может быть уподоблен однонаправленному подъему по лестнице: он происходит по разным направлениям, несоизмеримым с одним лишь ростом технических достижений. Так, в области познания человеческого тела, связи его физического и психического аспектов Восток на несколько тысячелетий опережает западные цивилизации. Известен приоритет Индии в создании религиозно-философских систем.

Признавая наличие существенного сходства человеческих ценностей в различных цивилизациях, Леви-Стросс подчеркивает, что самобытность определяется наличием в той или иной культуре особого подхода к их реализации. Никакая из конкретных цивилизаций не может претендовать на то, что в наибольшей мере воплощает, выражает некую мировую цивилизацию: «мировая цивилизация не может быть в мировом масштабе ничем иным, кроме как коалицией культур, каждая из которых сохраняет свою самобытность».

В названной выше работе, а также в статье «Пути развития этнографии» (см. настоящее издание) Леви-Стросс ставит проблему сохранения»оптимума различий», что должно быть критерием прогрессивного характера контактов и сотрудничества между цивилизациями и культурами. Обмен культурными достижениями, контакты способствуют многоаспектному развитию, однако неизбежно возникающая при этом тенденция к унификации не должна иметь абсолютного превосходства над противоположной тенденцией, а именно стремлением конкретной культуры к сохранению своих отличий, своей самобытности. Сохранение культурного многообразия впервые было осмыслено как ценность цивилизацией XX в.

которая на пути к единству человечества в значительной степени преодолела географические, языковые и расовые барьеры. Культурологические воззрения Леви-Стросса, безусловно связанные с его опытом внутреннего постижения иных, в том числе туземных, культур, вместе с тем не являются производными от его теоретико-этнологических исследований. Их можно трактовать как философский аспект осмысления ученым своего профессионального призвания, Скорее даже этнологические изыскания, в том числе такие сверхсложные для неискушенного читателя, как «Неприрученная мысль» и «Мифологики», вдохновлялись поиском способов понимания туземной культуры, присущей ей символики, логической связности. Построение структурно-семиотических моделей функционирования различных явлений бесписьменной культуры — не самодостаточная академическая задача.

Этнологическое исследование, по Леви-Строссу, стремится к «обнаружению и формулированию законов порядка во всех регистрах человеческого мышления». Не только самому Леви-Строссу, но и всем его единомышленникам и последователям, работы которых и составляют школу этнологического структурализма, свойственно, хотя и в разной мере, проведение теоретических изысканий вплоть до обнаружения этого заветного уровня понимания иной культуры, а именно присущих ее носителям закономерностей мышления, мыслительных схем.

Структуральная антропология как методологическое направление в изучении социокультурных явлений так называемых «примитивных», то есть традиционных, обществ опирается на следующие принципы, в совокупности составляющие метод:

1) явление культуры рассматривается в синхронном срезе общества, в единстве своих внутренних и внешних связей;

2) явление культуры анализируется как многоуровневое целостное образование, а связи между его уровнями истолковываются в семиотическом ключе;

3) исследование явления производится непременно с учетом его вариативности — в рамках конкретной культуры или более широкой области, где происходила его трансформация.

Конечный результат исследования — моделирование «структуры», то есть предполагаемого алгоритма, который определяет скрытую логику, присущую как отдельным вариантам явления (инвариантные связи элементов и отношений между ними), так и виртуальным переходам от одного варианта к другому.

В переводе на русский язык принято передавать первую часть названия как «структурная», что, однако, является неточным. Согласно терминологическому различению Ж. Пуйона, определение stnicturelles (структурные) относится к структурной организации конкретного явления или же конкретного его варианта, а определение structurales (структуральные) — суть присущие культуре способы, модели перехода от одного к другому варианту того же явления .

Структурно-семиотический метод сложился, конечно, не сразу и поначалу казался весьма уязвимым для критики. Антропологию Леви- Стросса стремились свести к абсолютизации синхронии или же к прямому заимствованию категории «структура» из структурной лингвистики Якобсона. Однако метод этнологического структурализма, вполне сложившийся к началу 60-х гг., был не только эвристическим переосмыслением идей французских социологов первобытности Э. Дюркгейма и М. Мосса, соединением этих идей с понятиями, почерпнутыми из описания лингвистических закономерностей. Структурно-семиотическое моделирование предлагает на деле своего рода путешествие к мыслительным структурам туземцев, объективированным в фактах традиционной культуры, которые, в свою очередь, постоянно воссоздаются в ней.

Наиболее продуктивным оказалось изучение свойств мышления носителей традиционной культуры применительно к тотемическим классификациям (см. в настоящем издании «Тотемизм сегодня» и др.), к мифам и маскам. За многообразием явлений, составляющих тотемический комплекс (отождествление членами социальной группы себя с животным или растительным видом, соответствующие этой мыслительной связи верования, обряды, пищевые запреты), Леви-Стросс увидел специфические коды, посредством которых происходит «обмен сходствами и различиями между природой и культурой» и различение социальных групп между собой. Тотемические коды суть логические формы, пригодные для выявления сходства-различия. Две другие из основных операций современного мышления, а именно обобщение — конкретизация и расчленение — соединение, также осуществляются, поскольку использование природного вида (тотема) в качестве оператора делает возможным переходы: индивид — социальная группа (половозрастная группа, клан, линидж) — племя. Если же племя использует для поименования кланов части тела природного существа, то при такой мысленной детотализации в означаемом происходит движение от общего к частному, а если имеет место и ретотализация — движение от частного к общему. Подобные мыслительные операции могут совершаться и с помощью «морфологических классификаторов» (Леви-Стросс) — лап зверя, его хвоста, зубов и др., по которым соотносимы между собой индивиды различных кланов, занимающие аналогичную социальную позицию. Совокупность таких операций, с учетом всех тотемов, посредством которых мыслят в данном племени, исследователь называет «тотемическим оператором». Это модель, воссоздающая реальную логическую форму, используемую туземцами для фиксации социально значимого содержания, его абстрагирования и конкретизации.

Впервые в истории этнологической мысли, на материале загадочного, обескураживавшего путешественников, миссионеров XIX в. тотемизма, была продемонстрирована логическая рациональность мышления туземцев, его способность к совершению всех тех основных операций, что совершает человек технически продвинутой цивилизации. Вместе с тем выпукло очерчена и специфика так называемого первобытного мышления: логическая ось общее — частное еще не выделена в качестве самостоятельной формы (понятие) и воспроизводится неотъемлемо от семиотической оси природа — культура.

В «Неприрученной мысли» (буквальный перевод: «Дикая мысль» или «Мысль в состоянии дикости») описаны и другие модели — их нельзя считать в прямом смысле слова структуралистскими, — воссоздающие специфические логические формы, используемые в менталитете людей традиционных обществ: «наука конкретного» — способы упорядочения в туземных классификациях, «бриколаж» и «тотализующее мышление». Первая из этих моделей показывает, что особенное внимание туземцев к конкретному сочетается с одновременным их стремлением к символизации. В свою очередь, символы играют роль специфических единиц мышления, они обладают промежуточным логическим статусом между конкретно-чувственными образами и абстрактными понятиями. Модель, названная исследователем «бриколаж» (разъяснение метафоры этого непереводимого понятия, образованного от французского слова bricoler, см. на с. 126), учитывает специфику процесса мыслительной деятельности, свободной, в отличие от процесса проектирования, от строгого подчинения средств цели. Происходит скорее противоположное; интенция мысли определяется рекомбинацией, на манер калейдоскопа, образов-символов, сформировавшихся в результате прошлой деятельности. Наконец, модель «тотализующего мышления» — это попытка продемонстрировать, что в менталитете туземцев, использующем классификации различного типа, существуют определенные формы их взаимной логической обусловленности: переходы одних в другие; дополнительность. Иначе говоря, множественность логик — черта, присущая традиционным обществам, — до определенной степени унифицирована.

«Неприрученная мысль» — это книга-размышление, продолжающая уже на более солидной научной базе конкретно-гуманистический подход к своеобразной культуре «примитивных обществ», который характерен для Леви-Стросса в «Печальных тропиках». Вместе с тем исследовательская интенция, как показано ученым, может направляться не только от современности к традиционному обществу (поиск там логической оси общее — частное), но и от последнего к реликтам «неприрученной мысли» в нашей цивилизации (например, в книге анализируются способы наименования птиц, различных домашних животных). Понятие «неприрученная мысль» означает совокупность характеристик мыслительной деятельности, изначально (точнее, со времени неолита) присущих ей, что сохранилось более явно в менталитете традиционных обществ и присутствует также в ткани нашего мышления, сосуществуя с формами научной мысли.

Исследования Леви-Стросса опрокидывают сформулированную в 1910—1920 гг. Л. Леви-Брюлем концепцию, согласно которой людям традиционных обществ якобы присуще дологическое («prelogique») мышление, не способное к усмотрению противоречивости явлений и процессов и управляемое мистическими переживаниями. Эта теория не одобрялась этнологами, обладавшими опытом полевого наблюдения, но она заполняла концептуальную пустоту в проблематике формирования мыслительных операций. Доказательство Леви-Строссом потенциального равенства логической мощи так называемого первобытного мышления и мышления человека современной европейской цивилизации тем более значимо, что оно осуществлено не посредством экспериментально-психологического изучения индивидов, но в рамках самой традиционной культуры.

В «Мифологиках» (изучение логик мифов) Леви-Строссом ставилась задача преодоления характерного для западной философской мысли разрыва между сферами чувственно- и умопостигаемого. В первом томе этого обширного исследования, охватившего анализом 813 мифов, в качестве отправного инструментария для реконструкции процессуальных свойств мысли названы оппозиции, составленные из полярныхсенсорных качеств: сырое/вареное, влажное/сухое и др. Фактически же и в первом, и в других томах данного исследования обнаруживается действенная роль и другого типа бинарных оппозиций, составленных не только из сенсорных признаков: коммуникация/некоммуникация, умеренный/неумеренный и др. Изучение семантики мифов (потребовавшее от Леви-Стросса в целях корректного применения созданной им методики анализа не только штудирования собранных другими исследователями текстов мифов, но и изучения ботаники, зоологии среды обитания конкретных южно- и североамериканских индейских племен) подтвердило действенность бинарной оппозиции, как правило, но необязательно образованной сенсорными признаками, в качестве органичной единицы менталитета туземцев.

Прослеживание того, каким образом оперирование бинарными оппозициями связывает между собой различные этиологические темы или различные мифологемы и группы мифов, отображающие разные аспекты жизнедеятельности туземцев, составило главный методический ориентир исследователя. Если отдельная оппозиция играет роль признака, выраженного двухполюсной осью, то сочетание подобных признаков характеризует своего рода систему координат — канву мифологического мышления. В этой системе наиболее общие координаты совсем не обязательно оказываются более абстрактными: так, в «Сыром и вареном» (т. 1) самая общая координата мышления как раз выражена качествами, вынесенными в название тома, а во втором томе, «От меда к пеплу», эту роль играет признак содержащее/содержимое. Система координат, объемлющая всю иерархию таких признаков-оппозиций, как бы репрезентирует специфически организованный фонд коллективного разума.

В реконструируемом процессе «первобытного» мышления, совершающего виртуальные переходы от одного мифа (или группы мифов) к другому, можно выделить исходя исключительно из текста «Мифологики» три операции, осуществляемые с помощью бинарных оппозиций как единиц мышления:

1) совмещение бинарных оппозиций;

2) перенос бинарности или установление соответствий между более общей и более конкретными оппозициями;

3) введение медиаторов.

Осуществление совокупности этих специфичных операций, как видно из Леви-Строссовского анализа мифов, обеспечивает все требования, которым (согласно известному психологу Ж. Пиаже) должно соответствовать понятийное мышление. Иначе говоря, не на уровне отдельного индивида, но на уровне коллективного субъекта (конкретная культура, историко-культурная область), ответственного за циркулирование, преобразование семантики мифов, достигается тип рациональности, присущий по своему логическому качеству понятийной мысли. Если в «Тотемизме сегодня» и «Неприрученной мысли» показана полнота логических возможностей так называемого первобытного мышления, то в «Мифологиках» обнаружены его процессуальные характеристики и воссоздана канва мышления коллективного субъекта.

Исследование Леви-Строссом «неприрученной мысли» (как ее логических возможностей, достигающих возможностей понятийного мышления, так и ее специфики) играет также неоценимую роль для его культурологических воззрений.

Если многообразие культурных традиций составляет реальный фонд мировой культуры, то «неприрученная мысль», выступающая единственной универсалией человеческой психической деятельности во всех цивилизациях, — это предпосылка взаимопонимания в межкультурном диалоге, реального сострадания и любви к иной культуре.

Дата добавления: 2015-11-26; просмотров: 305 | Нарушение авторских прав

Структурализм – направление в зарубежной антропологии, в рамках которого разрабатываются проблемы структурного анализа в различных областях наук о человеке. Структурализм формируется в 50-60-е гг. ХХ века как определенная антитеза субъективистски ориентированной философии (экзистенциализму и феноменологии). Программа структуралистов была направлена на реабилитацию возможностей объективно-научного познания в вопросах антропологии и культурологии. Структурализм включает следующие основные положения:представление о культуре как совокупности знаковых систем и культурных текстов; представление о наличии универсальных бессознательных психических структур, определяющих механизм реакции человека на воздействия внешней среды; представление о возможности выявления этих структур путем сравнительного структурного анализа знаковых систем и культурных текстов и др. Исходя из этих положений представители структурализма сосредоточились на анализе различных комплексов культурных текстов с целью выявления лежащей в их основе скрытой внутренней структуры. Особенностями структурного анализа являются большое внимание к парным оппозициям и к семиотическому пониманию культуры.

К.Леви-Стросс (1908-2009), являющийся крупнейшим представителем структурализма, изучал различные стороны традиционных обществ: тотемизм, ритуальные действия, мифологические представления, терминологию родственных отношений. При этом он подходил к ним как к языкам культуры, стремился выявить в них повторяющиеся элементы, обращал внимание на бинарные оппозиции. Структуралистский подход Леви-Стросса проявляется при сравнении этнологии (антропологии) и истории, при рассмотрении сознательных и бессознательных аспектов культуры. Леви-Стросс придавал большое значение бессознательной структуре, лежащей в основе каждого социального установления или обычая и подчеркивал необходимость ее изучения, чтобы обрести принцип истолкования, действительный и для других установлений и обычаев.

В качестве примера может быть рассмотрена проблема авункулата (авункулат – это обычаи, связанные с отношениями между племянником и дядей, братом матери), игравшая существенную роль в развитии многих первобытных обществ. Пытаясь выявить причину такого положения, К.Леви-Стросс высказывает предположение о том, что отношения авункулата являются отношениями между четырьмя лицами: братом, сестрой, мужем сестры и сыном сестры. В общей системе выделяются четыре типа отношений: брат/сестра, муж/жена, сын/отец, дядя по матери/сын сестры.

Из анализа этих отношений формулируется закон: в обеих группах отношение между братом матери и племянником, так же связаны с отношением между братом и сестрой, как отношение между сыном и отцом с отношением между мужем и женой. По одной известной паре отношений можно было бы всегда вывести другую пару. Свои выводы Леви-Стросс подтверждает ссылками на работу М. Ковалевского о кавказских черкесах и др. Таким образом, мы видим, что для лучшего понимания авункулата его следует рассматривать как отношения внутри системы, а систему – в целостности для выявления ее структуры. Эта структура основана на четырех членах отношений (брат, сестра, отец, сын), связанных между собой двумя соотносительными парами оппозиций, так что в каждом из двух данных поколений всегда существуют одно положительное и одно отрицательное отношение. Эта структура является самой простой структурой родства, какая только может существовать. Это элемент родства.

Идеи структурализма разрабатывались и другими исследователями. К структуралистам принято относить Фуко, Лакана, Р.Барта, Деррида, Эко, Л.Гольдмана. Фуко известен тем, что исследовал отношения между словами и вещами в различные эпохи; Лакан стремился найти аналогию между структурами бессознательного и структурами языка; Р. Барт исследовал литературные тексты, пытаясь выявить их внутреннюю структуру. Периодом расцвета структурализма считаются 60-е годы ХХ века. В 70-е – 80-е годы структурализм превращается в постструктурализм. Это связано с тем, что глубинные структуры человеческой психики познать очень трудно; а во-вторых, увлечение структурализмом вело к определенной дегуманизации познания человека и культуры (ослабло внимание к субъективным сторонам познания). Вместе с тем структурный анализ показал высокую эвристичность в познании отдельных сторон культуры.

Постструктурализм, сложившийся в 70-90-е годы ХХ в., характеризуется специфическим отношением к человеку, к человеческому сообществу, к тексту, к знаку, к метафизике и науке. В понимании человека подчеркиваются несистемные, неструктурированные явления; отмечаются такие проявления человека, как субъективность, индивидуальные особенности психики, волевые устремления, желание, стремление к коммуникации и т.п. Общество и культура рассматриваются как поле отношений » власть – подчинение», где власть трактуется как стремление к доминированию, к упорядоченности, устойчивости, единству и т.п. Специфическое отношение к тексту проявляется в том,что именно в тексте находят проявление две первые особенности (отношение к человеку и к обществу). Предложенная Дерридой «деконструкция» текста подразумевает его фундаментальную разборку на элементарные формы во всех планах: композиционном, сюжетном, стилистическом, психологическом и последующую сборку – интерпретацию. Интерпретация предполагает выявление контекста, выявление того, что автор не видит или старается умолчать, но что обнаруживает себя. Знак в постструктурализме выступает как полная противоположность самому себе – он есть не указание на какой-либо предмет или смысл, а наоборот, указание на его отсутствие. Применяется понятие «симулакр» («симулякр») – знак, маскирующий отсутствие актуального смысла. Постструктурализм пытается преодолеть научные традиции прошлого. Объективность, логичность, верифицируемость научного познания рассматриваются здесь как фикции. Метафизике и науке противопоставляется культура, понимаемая как свободная стихия творчества, игры, реализации желания, рождения феноменального текста. Постструктурализм характеризуется сосуществованием со структурализмом и постмодернизмом.

Ссылки

  1. Шейкин А.Г. Структурализм // Культурология. ХХ век. Словарь. – СПб.: Университетская книга, 1997. – С.446. 1
  2. Шейкин А.Г. Указ. соч. – С.447. 1
  3. К. Леви-Стросс. Структурная антропология. – М.: Наука, 1985. С.44. 1
  4. К. Леви-Стросс. Указ. соч. – С.25-47. 1
  5. Шейкин А.Г. Указ. соч. — С.446-450. 1
  6. Шейкин А.Г. Постструктурализм // Культурология. ХХ век. Словарь. – С.353-354. 1

Добавить комментарий

Закрыть меню