Диалоги Платона краткое содержание

«Менон» участниками диалога являются: Менон, Сократ, раб Менона, Анит.

В первой части диалога рассматривается вопрос что такое добродетель и можно ли ей научиться.

Для решения вопроса о том, можно ли научиться добродетели, нужно сначала решить вопрос, что такое сама добродетель. Добродетель не бывает только мужская или женская, возрастная или сословная, связанная с тем или другим положением человека или его профессией и т.д. Это некоего рода определенная сущность и идея, которые одинаково свойственны всем добродетелям и с определения которых надо начинать; такая же общая идея должна наблюдаться во всем вообще. Добродетель – это не управление людьми, так как иначе она не была бы свойственна ни рабам, ни детям, равно как она и не просто справедливость, так как справедливость – это вид добродетели, а что такое сама добродетель, остается неизвестным.

Необходимость выдвинутого ранее условия для определения того, что такое добродетель, иллюстрируется примерами: геометрическая фигура – это не только округлость, поскольку существуют и прямые фигуры; разные цвета возможны лишь потому, что есть цвет вообще; вместо этих частных и несущественных определений гораздо существеннее было бы определить фигуру, например, как то, что следует за цветом, или как предел (границу) твердого тела, а цвет – как истечение фигур, хотя такого рода определения сами по себе недостаточны. С этой точки зрения неправильно и определение добродетели как желания хорошего и способности его производить, поскольку творящие зло тоже могут считать себя творящими хорошее. Значит, добродетель – это не способность производить добро в объективном смысле, поскольку под добром можно понимать приобретение золота, серебра, славы, здоровья и т.д., а все это может быть и несправедливым; если же мы будем говорить о справедливом стремлении к добру, то справедливость опять-таки остается чем-то неизвестным. Менон пытается перечислить добродетели, однако Сократ останавливает его и заставляет сказать, что же такое добродетель сама по себе как идея.

Во второй части диалога поднимается вопрос о знание как припоминание виденного в потусторонней жизни. Отвергнув все предыдущие частичные подходы к добродетели, Сократ дает следующее определение: душа бессмертна, душа до своей земной жизни созерцала истину, и теперь, в своей земной жизни, вспоминая виденное, она может понимать все частичное и раздробленное, в том числе и добродетель. С помощью наводящих вопросов Сократ демонстрирует, что раб знает геометрию, хотя и не изучал её. Таким образом, он припоминает то, что знал в прошлой жизни.

В третьей части диалога участники возвращаются к вопросу о добродетели.

После столь обстоятельного изучения вопроса о знании как припоминании собеседники соглашаются, что добродетель – это знание, и если это так, то ей можно и научиться. Знание же она потому, что невозможна без понятия о добре, а все доброе творится только с умом, но никак не без ума. Точно так же и принесение пользы может считаться добродетелью только тогда, когда полезное мыслится вместе с разумом,так как неразумное полезное не может считаться добродетелью, как и все вообще, что находится в душе человека. Следовательно, поскольку разумности нужно еще обучаться, добродетель не есть дар природы. С другой стороны, однако, это еще не значит, что добродетели в самом деле можно научиться, т.е. что она результат какой-нибудь особой науки. Врачебному делу можно научиться у врачей, сапожному – у сапожника, но для добродетели не существует учителей; в особенности таковыми нельзя считать софистов, которые сознательно развращают юношество да еще берут за это плату. Вовсе не всегда также добродетельные предки делают добродетельными своих потомков, как это видно на примерах Фемистокла, Аристида, Перикла, Фукидида. Нельзя считать учителями добродетели и тех людей, которые то могут воспитать своих учеников в добродетели, то не могут. Таким образом, добродетель – это не дар природы и не результат обучения. Откуда же она в таком случае? Добродетель – это результат божественного дара, или божественного жребия, который человек получает независимо от знания. Чистое знание есть результат только философского воспоминания потусторонних истин, так что добродетель, будучи знанием, в своей основе тоже является результатом этого потустороннего воспоминания. Однако такая добродетель труднодостижима, и фактически добродетельные люди руководствуются не этим точным знанием, а только правильным мнением. Это правильное мнение отличается от точного знания неустойчивостью и текучестью, а также непониманием того, что само оно возможно лишь благодаря чистому знанию, которое только и спасает его от сплошной текучести и непостоянства. Поэтому, говорит Сократ, будем руководствоваться хотя бы правильным мнением, несмотря на то что без точного знания оно ничем не отличается от пророческого или поэтического вдохновения.

ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ОБЩЕРОДОВОЙ ИДЕИ
КАК ЗАКОНА ДЛЯ ЕДИНИЧНОГО, ИЛИ ПЕРВЫЙ НАБРОСОК ОБЪЕКТИВНОГО ИДЕАЛИЗМА

Дает ответ на вопрос что такое знание. Платон старается показать, что для него проблема знания органически связана с его этическими исследованиями и именно благодаря им приобретает свой смысл.

Платон не останавливается подробно на этом вопросе, как он это делает в других диалогах, и не предлагает вывода о том, что добродетели можно достигнуть только знанием. Здесь он сознательно в центре всех рассуждений поднимает вопрос о знании и его происхождении. Но не следует забывать о том, что во всех рассуждениях он имеет в виду познание добродетели и Блага.

В «Меноне» он уподобляет сущность добродетели такому понятию, которое можно отнести не только к отдельным частям, но и ко всей добродетели «в целом». Здесь впервые четко и понятно формулируется логический вывод об общем. Идея «Блага» или «добродетели», о котором говорил Платон, есть не что иное, как представление о Благе «в целом».

Платон знакомит своих читателей с элементарными вопросами логики, без которых диалоги непонятны.

Особую роль в «Меноне» играет математика. Уже при первой попытке установить сущность добродетели он пользуется математическими (геометрическими) понятиями. Речь идет о геометрических фигурах: очертаниях, окружности, прямой и так далее. Во второй части диалога, возвращаясь к вопросу о сущности добродетели, он снова привлекает на помощь математику. Менон и Сократ пока еще не нашли ответа на вопрос «Что такое добродетель?»; однако их интересует (из воспитательных соображений), можно ли ей научиться, и на этот раз Сократ иначе формулирует интересующий их вопрос. Он спрашивает, какой же должна быть добродетель, чтобы ей можно было научиться. Он хочет еще раз подчеркнуть свой известный постулат о том, что добродетель — это знание.

Математика в «Меноне» используется не только для демонстрации метода. Она демонстрирует то знание, к которому человек должен стремиться. Общим для математического знания и знания вообще будет то, что и то и другое базируется на чувственных восприятиях, дающих представление об искомом предмете. Но само по себе знание нельзя воспринять чувствами. Лишь душа способна его воспринять. Для восприятия знания мы обладаем разумом. Сократ демонстрирует эту способность нашего разума, предлагая рабу ряд вопросов. Раб — молодой, необразованный, но не без способностей человек — сам формулирует закон о квадрате гипотенузы, используя для этого грубо сделанный от руки рисунок.

Во время этого педагогического эксперимента Платон знакомит нас с теми соображениями, которые привели его к познанию чисто духовного источника научных выводов, независимо от чувственного опыта. Разумеется, раб без помощи Сократа не может сделать тех шагов, которые приведут его к пониманию сложных математических связей. Он делает те ошибки, которые и должен делать наивный разум, оперирующий чисто чувственными ощущениями. К правильному выводу его приводят размышления. И как только он постиг природу математических отношений, его способность размышлять приобретает абсолютную убедительную силу. Эта убедительная сила познания — не результат обучения, она исходит из собственного ума и способностей и продиктована закономерным соотношением вещей в мире.

Все права на текст принадлежат автору: Платон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Платон Менон

МЕНОН
Менон, Сократ, раб Менона, Анит
70Менон. Что ты скажешь мне, Сократ: можно ли научиться добродетели? Или ей нельзя научиться и можно лишь достичь ее путем упражнения? А может быть, ее не дает ни обучение, ни упражнение и достается она человеку от природы либо еще как-нибудь?Сократ. Прежде, Менон, фессалийцы славились среди греков и вызывали восхищение своим искусством верховой езды и богатством,b теперь же, по-моему, они прославились еще мудростью, и не менее прочих ларисцы, земляки твоего друга Аристиппа. А обязаны вы этим Горгию: ведь он, явившись к вам в город, нашел множество поклонников своей мудрости – сперва среди Алевадов, из которых и твой поклонник Аристипп, а потом и среди прочих фессалийцев. И от него же пошел у вас обычай, кто бы вас о чем ни спрашивал, отвечать уверенно и высокомерно, как и положено знатокам;c ведь так же и сам Горгий позволял кому угодно из греков спрашивать о чем угодно и никого не оставлял без ответа. А здесь, милый мой Менон, все обстоит наоборот: на мудрость пошло оскудение, и, видно, из этих мест она перекочевала к вам.71 Задай ты свой вопрос кому хочешь из здешних жителей, любой бы засмеялся и сказал: «Счастливым ты, видно, почитаешь меня, чужестранец, если думаешь, будто я знаю, можно ли выучиться добродетели, или же она достигается иным способом.b А я не только не знаю, можно ей выучиться или нельзя, но и вообще не ведаю, что такое добродетель». И со мной, Менон, точно так же: здесь я делю нужду моих сограждан и упрекаю себя в том, что вообще знать не знаю, что же такое добродетель. А если я этого не знаю, то откуда мне знать, как ее достичь? Разве, по-твоему, возможно, вообще не зная, кто такой Менон, знать, красив ли он, богат ли, знатен ли или же совсем наоборот? По-твоему, это возможно?cМенон. Нет, конечно. Только вправду ли ты, Сократ, знать не знаешь, чту такое добродетель? Так нам и рассказать о тебе там, у себя дома?Сократ. И не только об этом расскажи, мой друг, но и о том, что я, кажется, нигде не встречал человека, который бы это знал.Менон. Как так? Разве ты не встречался с Горгием, когда он здесь был?Сократ. Конечно, встречался.Менон. Неужели же тебе показалось, что и он не знает?Сократ. У меня не очень хорошая память, Менон, так что теперь мне трудно сказать, чту мне тогда показалось. Может быть, он и знает, да и ты знаешь, чту он тогда говорил. Поэтому напомни мне его слова. Или, если хочешь, скажи своими: ведь ты думаешь так же, как он.dМенон. Да, не иначе.Сократ. Ну и оставим его, тем более что его тут нет. Ты сам, Менон, ради всех богов скажи мне, что такое, по-твоему, добродетель? Говори без утайки: ведь, к великому счастью, мои слова окажутся ложью, если обнаружится, что и ты это знаешь, и Горгий, а я сейчас утверждал, будто не встречал нигде человека, который бы это знал.eМенон. Не так уж трудно сказать это, Сократ. Для начала возьмем, если хочешь, добродетель мужчины: легко понять, что его добродетель в том, чтобы справляться с государственными делами, благодетельствуя при этом друзьям, а врагам вредя и остерегаясь, чтобы самому от кого не испытать ущерба. А если хочешь взять добродетель женщины – и тут нетрудно рассудить, что она состоит в том, чтобы хорошо распоряжаться домом, блюдя все, что в нем есть, и оставаясь послушной мужу. Добродетель ребенка – и мальчика и девочки – совсем в другом; в другом и добродетель престарелого человека, хоть свободного, хоть раба.72 Существует великое множество разных добродетелей, так что ничуть не трудно сказать, что такое добродетель. Для каждого из наших занятий и возрастов, в каждом деле у каждого из нас своя добродетель. И точно так же, Сократ, по-моему, и с пороками.Сократ. Сдается, Менон, что мне выпало большое счастье: я искал одну добродетель, а нашел как бы целый рой добродетелей, осевший здесь, у тебя. Но все-таки, Менон, если я, продолжая сравнение с роем,b спрошу тебя, какова сущность пчелы и что она такое, а ты скажешь, что есть множество разных пчел, как ты мне ответишь на мой второй вопрос: «По твоим словам, их потому множество и потому они разные и не похожие друг на друга, что они – пчелы? Или же они отличаются не этим, а чем-нибудь другим, – красотой, величиной или еще чем-либо подобным?» Скажи, что ответил бы ты на такой вопрос?Менон. Конечно, я сказал бы так: «Одна отличается от другой вовсе не тем, что все они – пчелы».cСократ. А если бы я потом спросил: «А теперь, Менон, скажи мне, чем, по-твоему, они вовсе не отличаются друг от друга и что делает их всех одним и тем же?» Ну-ка, можешь ты мне это сказать?Менон. Могу.Сократ. Но ведь то же относится и к добродетелям: если даже их множество и они разные, все же есть у всех у них одна определенная идея: она-то и делает их добродетелями, н хорошо бы обратить на нее свой взгляд тому, кто отвечает и хочет объяснить спрашивающему, что такое добродетель.

Впрочем, может, ты не понял, о чем я говорю?dМенон. Нет, кажется, понял, но вот того, о чем ты спрашиваешь, я не постиг еще так, как хотел бы.Сократ. Что же, Менон, ты только о добродетели думаешь, что она для мужчины – одна, для женщины – другая и так далее, или то же самое полагаешь и насчет здоровья, и насчет роста, и насчет силы? По-твоему, у мужчины одно здоровье, у женщины – другое? Или же если оно – здоровье, а не что иное, то идея его везде одна и та же, будь то здоровье мужчины или кого угодно еще?eМенон. Мне кажется, что одно и то же здоровье и у мужчины, и у женщины.Сократ. А разве не так обстоит и с ростом, и с силой? Если сильна женщина, то разве не та же самая идея, не та же самая сила делает ее сильной? Под этим «та же самая» я разумею вот что: от того, что есть сила вообще, не отличается никакая сила, будь она хоть в мужчине, хоть в женщине. Или, по-твоему, все-таки отличается?Менон. По-моему, нет.73Сократ. А добродетель отличается от того, чту есть добродетель вообще, смотря по тому, присуща ли она ребенку или старику, женщине или мужчине?Менон. По моему мнению, Сократ, тут все иначе, нежели в тех вещах.Сократ. Как так? Разве ты не говорил, что добродетель мужчины – хорошо управлять государством, а женщины – домом?Менон. Говорил.bСократ. А разве можно хорошо управлять – государством ли, домом ли или чем угодно, – не управляя рассудительно и справедливо?Менон. Никак нельзя.Сократ. Что же, те, кто управляет рассудительно и справедливо, управляют так не благодаря справедливости и рассудительности?Менон. Конечно, благодаря этому.Сократ. Значит, и мужчина и женщина, если хотят быть добродетельными, оба нуждаются в одном и том же – в справедливости и рассудительности.Менон. Это очевидно.Сократ. Дальше. Разве старик или ребенок, если они невоздержны и несправедливы, могут быть добродетельными?Менон. Ни за что!Сократ. А если рассудительны и справедливы?Менон. Могут.cСократ. Значит, все люди добродетельны на один лад: достигнув одного и того же, они становятся добродетельными.Менон. Видимо, так.Сократ. Но ведь если бы не была их добродетель одна и та же, то они не были бы добродетельны на один лад?Менон. Конечно, нет.Сократ. Так вот, если добродетель у всех одна и та же, попытайся теперь припомнить и сказать, что она такое, по словам Горгия, да и по твоим тоже.dМенон. Что же еще, как не способность повелевать людьми? Скажу так, раз уж ты добиваешься одного ответа на все.Сократ. Да, этого-то я и добиваюсь. Но что же, Менон, и у ребенка та же добродетель? И у раба – способность повелевать своим господином? И ты думаешь, что раб может быть повелителем?Менон. Вовсе не думаю, Сократ.Сократ. Да, это было бы нелепо, мой милый! А теперь посмотри еще вот что. Ты говоришь: «способность повелевать людьми». А не добавить ли нам к этому «справедливо, а не несправедливо»?Менон. Я согласен с тобою, Сократ: ведь справедливость есть добродетель.eСократ. Вообще добродетель или одна из добродетелей, Менон?Менон. Как ты говоришь?Сократ. Как о любой другой вещи. Так же, если хочешь, как сказал бы, например, о круглом: что это – одно из возможных очертаний, а не просто очертание. А сказал бы я так потому, что существуют и другие очертания.Менон. Это ты правильно говоришь. И я тоже говорю, что кроме справедливости есть еще и другие добродетели.74Сократ. Какие же? Скажи. Ведь я назвал бы тебе другие очертания, если бы ты мне велел, вот и ты назови мне другие добродетели.Менон. По-моему, и мужество – добродетель, и рассудительность, и мудрость, и щедрость, и еще многое.Сократ. Опять, Менон, случилось с нами то же самое: снова мы отыскивали одну добродетель, а нашли множество, только иным способом, чем прежде. А ту единственную, что есть во всех них, мы не можем найти.bМенон. Да, Сократ, я никак не могу найти то, что ты ищешь, и извлечь из всех единую добродетель, как делали мы с другими вещами.Сократ. Ничего удивительного. Однако я постараюсь, если только мне будет под силу, подвести нас к этому. Ты ведь понимаешь, что так обстоит со всем. Если б тебя спросили в таком же роде, как я сейчас спрашивал: «Что такое очертания, Менон?» – и если бы ты отвечал: «Круглое», – а тебя спросили бы, как я: «Что же, круглое – это очертание вообще или одно из очертаний?» – ты бы, конечно, сказал, что одно из них.Менон. Так и сказал бы.cСократ. И не потому ли, что есть еще другие очертания?Менон. Именно поэтому.Сократ. А если бы тебя спросили вдобавок, какие это очертания, ты назвал бы их?Менон. Конечно. …
Все права на текст принадлежат автору: Платон.
Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

«Менон» участниками диалога являются: Менон, Сократ, раб Менона, Анит.

В первой части диалога рассматривается вопрос что такое добродетель и можно ли ей научиться.

Для решения вопроса о том, можно ли научиться добродетели, нужно сначала решить вопрос, что такое сама добродетель. Добродетель не бывает только мужская или женская, возрастная или сословная, связанная с тем или другим положением человека или его профессией и т.д. Это некоего рода определенная сущность и идея, которые одинаково свойственны всем добродетелям и с определения которых надо начинать; такая же общая идея должна наблюдаться во всем вообще. Добродетель – это не управление людьми, так как иначе она не была бы свойственна ни рабам, ни детям, равно как она и не просто справедливость, так как справедливость – это вид добродетели, а что такое сама добродетель, остается неизвестным. Необходимость выдвинутого ранее условия для определения того, что такое добродетель, иллюстрируется примерами: геометрическая фигура – это не только округлость, поскольку существуют и прямые фигуры; разные цвета возможны лишь потому, что есть цвет вообще; вместо этих частных и несущественных определений гораздо существеннее было бы определить фигуру, например, как то, что следует за цветом, или как предел (границу) твердого тела, а цвет – как истечение фигур, хотя такого рода определения сами по себе недостаточны. С этой точки зрения неправильно и определение добродетели как желания хорошего и способности его производить, поскольку творящие зло тоже могут считать себя творящими хорошее. Значит, добродетель – это не способность производить добро в объективном смысле, поскольку под добром можно понимать приобретение золота, серебра, славы, здоровья и т.д., а все это может быть и несправедливым; если же мы будем говорить о справедливом стремлении к добру, то справедливость опять-таки остается чем-то неизвестным. Менон пытается перечислить добродетели, однако Сократ останавливает его и заставляет сказать, что же такое добродетель сама по себе как идея.

Во второй части диалога поднимается вопрос о знание как припоминание виденного в потусторонней жизни. Отвергнув все предыдущие частичные подходы к добродетели, Сократ дает следующее определение: душа бессмертна, душа до своей земной жизни созерцала истину, и теперь, в своей земной жизни, вспоминая виденное, она может понимать все частичное и раздробленное, в том числе и добродетель. С помощью наводящих вопросов Сократ демонстрирует, что раб знает геометрию, хотя и не изучал её. Таким образом, он припоминает то, что знал в прошлой жизни.

В третьей части диалога участники возвращаются к вопросу о добродетели.

После столь обстоятельного изучения вопроса о знании как припоминании собеседники соглашаются, что добродетель – это знание, и если это так, то ей можно и научиться. Знание же она потому, что невозможна без понятия о добре, а все доброе творится только с умом, но никак не без ума. Точно так же и принесение пользы может считаться добродетелью только тогда, когда полезное мыслится вместе с разумом,так как неразумное полезное не может считаться добродетелью, как и все вообще, что находится в душе человека. Следовательно, поскольку разумности нужно еще обучаться, добродетель не есть дар природы. С другой стороны, однако, это еще не значит, что добродетели в самом деле можно научиться, т.е. что она результат какой-нибудь особой науки. Врачебному делу можно научиться у врачей, сапожному – у сапожника, но для добродетели не существует учителей; в особенности таковыми нельзя считать софистов, которые сознательно развращают юношество да еще берут за это плату. Вовсе не всегда также добродетельные предки делают добродетельными своих потомков, как это видно на примерах Фемистокла, Аристида, Перикла, Фукидида. Нельзя считать учителями добродетели и тех людей, которые то могут воспитать своих учеников в добродетели, то не могут. Таким образом, добродетель – это не дар природы и не результат обучения. Откуда же она в таком случае? Добродетель – это результат божественного дара, или божественного жребия, который человек получает независимо от знания. Чистое знание есть результат только философского воспоминания потусторонних истин, так что добродетель, будучи знанием, в своей основе тоже является результатом этого потустороннего воспоминания. Однако такая добродетель труднодостижима, и фактически добродетельные люди руководствуются не этим точным знанием, а только правильным мнением. Это правильное мнение отличается от точного знания неустойчивостью и текучестью, а также непониманием того, что само оно возможно лишь благодаря чистому знанию, которое только и спасает его от сплошной текучести и непостоянства. Поэтому, говорит Сократ, будем руководствоваться хотя бы правильным мнением, несмотря на то что без точного знания оно ничем не отличается от пророческого или поэтического вдохновения.

ОБЪЕКТИВНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ ОБЩЕРОДОВОЙ ИДЕИ
КАК ЗАКОНА ДЛЯ ЕДИНИЧНОГО, ИЛИ ПЕРВЫЙ НАБРОСОК ОБЪЕКТИВНОГО ИДЕАЛИЗМА

Дает ответ на вопрос что такое знание. Платон старается показать, что для него проблема знания органически связана с его этическими исследованиями и именно благодаря им приобретает свой смысл.

Платон не останавливается подробно на этом вопросе, как он это делает в других диалогах, и не предлагает вывода о том, что добродетели можно достигнуть только знанием. Здесь он сознательно в центре всех рассуждений поднимает вопрос о знании и его происхождении. Но не следует забывать о том, что во всех рассуждениях он имеет в виду познание добродетели и Блага.

В «Меноне» он уподобляет сущность добродетели такому понятию, которое можно отнести не только к отдельным частям, но и ко всей добродетели «в целом». Здесь впервые четко и понятно формулируется логический вывод об общем. Идея «Блага» или «добродетели», о котором говорил Платон, есть не что иное, как представление о Благе «в целом».

Платон знакомит своих читателей с элементарными вопросами логики, без которых диалоги непонятны.

Особую роль в «Меноне» играет математика. Уже при первой попытке установить сущность добродетели он пользуется математическими (геометрическими) понятиями. Речь идет о геометрических фигурах: очертаниях, окружности, прямой и так далее. Во второй части диалога, возвращаясь к вопросу о сущности добродетели, он снова привлекает на помощь математику. Менон и Сократ пока еще не нашли ответа на вопрос «Что такое добродетель?»; однако их интересует (из воспитательных соображений), можно ли ей научиться, и на этот раз Сократ иначе формулирует интересующий их вопрос. Он спрашивает, какой же должна быть добродетель, чтобы ей можно было научиться. Он хочет еще раз подчеркнуть свой известный постулат о том, что добродетель — это знание.

Математика в «Меноне» используется не только для демонстрации метода. Она демонстрирует то знание, к которому человек должен стремиться. Общим для математического знания и знания вообще будет то, что и то и другое базируется на чувственных восприятиях, дающих представление об искомом предмете. Но само по себе знание нельзя воспринять чувствами. Лишь душа способна его воспринять. Для восприятия знания мы обладаем разумом. Сократ демонстрирует эту способность нашего разума, предлагая рабу ряд вопросов. Раб — молодой, необразованный, но не без способностей человек — сам формулирует закон о квадрате гипотенузы, используя для этого грубо сделанный от руки рисунок.

Во время этого педагогического эксперимента Платон знакомит нас с теми соображениями, которые привели его к познанию чисто духовного источника научных выводов, независимо от чувственного опыта. Разумеется, раб без помощи Сократа не может сделать тех шагов, которые приведут его к пониманию сложных математических связей. Он делает те ошибки, которые и должен делать наивный разум, оперирующий чисто чувственными ощущениями. К правильному выводу его приводят размышления. И как только он постиг природу математических отношений, его способность размышлять приобретает абсолютную убедительную силу. Эта убедительная сила познания — не результат обучения, она исходит из собственного ума и способностей и продиктована закономерным соотношением вещей в мире.

Добавить комментарий

Закрыть меню